Мистер Икс
Шрифт:
– У вас двоится в глазах? – спросил Роули.
– Значит, я вижу двух других парней. А еще я вижу двух вас, однако знаю наверняка, что вы сукин сын по имени Роули.
– Эрл ломает комедию, – подал голос Хэтч. – У него не зрение не в порядке. Он заставил нас сюда притащиться, чтобы выторговать себе пенсию.
– Он видит достаточно, чтобы снять подозрения с мистера Данстэна, – возразил Мьюллен.
– Вы не могли бы позвать медсестру? Мистер Хэтч, я хотел бы, чтобы вы подписали письменное соглашение.
Когда
– Я слышала требование пациента. – Она наклонилась над листком бумаги и достала ручку из кармана зеленой рубашки.
Пока Хэтч отказывался от двадцати пяти тысяч долларов в пользу Эрла, мы вчетвером пошли к выходу из отделе-ния. Я вновь взглянул на залитый кровью пол в опечатанном боксе Прентисса. Все напоминало мне услышанное в последние дни, но что конкретно – припомнить не удавалось. Мьюллен тоже смотрел на пятна крови, и я спросил, как скоро его люди закончат работу.
– Здесь, что ли? – переспросил он. – Роули, мы тут закончили?
– Я пришлю человека, – буркнул тот.
– Суконная Башка Спелвин, – сказал я. – Не зря мне показалось, что все это что-то напоминает.
Капитан Мьюллен медленно повернул голову и взглянул на меня с плохо скрываемым изумлением.
– О чем это вы? – спросил Роули.
– Старая песенка, но еще популярная. – Мьюллен продолжал изумленно смотреть на меня. – Ну-ка, ну-ка, поподробнее?
– Кажется, это Спелвина прирезали в его собственной камере? И убийцу не заметили ни охрана, ни остальные заключенные.
– Хитро сработано, а? – сказал Мьюллен.
– Странное дело, все шито-крыто. Вы закрыли его как самоубийство, правильно?
– Именно так оно и было закрыто, – ответил Мьюллен, по-прежнему не сводя с меня глаз.
Откинув полог бокса, вышел Стюарт Хэтч. Ею лицо было каменным от ярости. Пока ждали лифта, все молчали, и это арктическое безмолвие продолжалось, пока мы спускались бок о бок с незнакомыми попутчиками на первый этаж.
Вместо того чтобы рвануться из лифта через стоящих перед ним людей, Хэтч подождал, пока они выйдут, и кивнул мне, чтобы я шел первым. Я было подумал, что он собирается вернуться и разорвать подписанный договор, однако, дождавшись, пока лифт опустел, Хэтч вышел в коридор. На мгновение он прижал ладони к лицу, словно пряча в них гнев или пытаясь его удержать.
Хэтч опустил руки. Глубоко вздохнул:
– Никак не ожидал такого от старого ублюдка.
Его лицо исказилось усмешкой, и он хихикнул И тут же безудержно расхохотался. Я бы не так поразился, начни он раздавать направо и налево стодолларовые банкноты. Следом начали хохотать и мы все. Трехэфт гоготал низким басом, Роули вносил вклад монотонным звуками, напоминавшим первые прикосновения ребенка смычком к скрипке.
– Старина Эрл, – выдавил
Должен признаться, это разоружило и успокоило меня. Несмотря на все, что я знал или думал о Стюарте Хэтче, в этот момент я не мог не симпатизировать ему. Его способность смеяться над самим собой переводила этого человека в категорию совершенно иную, чем та, к которой принадлежали надутые гады типа Гринвилла Милтона.
Хэтч вытер глаза тыльной стороной ладони, все еще вздрагивая от смеха:
– Ладно. Век живи – век учись. Могу отвезти мистера Данстэна домой. Вам, ребята, еще работать, а мне – по пути.
Когда мы все вышли через вращающуюся дверь, Мьюллен вопросительно взглянул на меня, и я ответил:
– Конечно, почему бы нет?
Стюарт Хэтч открыл правую дверь своего «мерседеса» и галантным жестом руки пригласил садиться.
66
Мы выехали с территории больницы, как пара старых друзей. Хэтч улыбался, и глаза его лучились спокойным весельем. Машина набирала ход по улице с солидной непринужденностью, мне уже знакомой.
– Вам понравилась эта красавица, а? – спросил Хэтч. – Каждый раз, садясь за руль, я вспоминаю, какое наслаждение – ехать на ней.
– Если вам в сторону улицы Паромщика, можно там меня и высадить. Нет нужды везти меня к пансионату.
– А давайте немного покатаемся. Может, это даст нам возможность получше узнать друг друга. Заодно поговорим, если вы, конечно, не против.
– Если вам так хочется. – Я мысленно собрался.
– О, очень хочется! – Он вновь улыбнулся мне, глаза его блестели. – И хочется вам показать кое-что. На месте будем минут через двадцать.
– О чем вы?
– Придется вам потерпеть, а то сюрприза не получится. Можете уделить мне немного времени?
– Могу, если только вы не высадите меня в чистом поле и не достанете пистолет.
Перед нами тянулась почти пустая улица и горели пять зеленых огней светофоров. Хэтч подмигнул мне.
– Смотрите.
Он едва коснулся акселератора, и машина, задумавшись на десятую долю секунды, рванулась вперед. Я внимательно наблюдал, как стрелка спидометра плавно миновала отметку в шестьдесят миль еще до того, как мы проскочили первый светофор. Стрелка продолжала ползти вверх, когда мелькнул второй. Ветер, рвущийся нам навстречу, пригнул кончики волос Хэтча как минимум на восьмую часть дюйма назад. Он удерживал машину на восьмидесяти, когда мелькнул четвертый перекресток, и плавно сбавил скорость до тридцати только для того, чтобы вовремя миновать пятый и свернуть направо на Торговую. Волосы его распрямились.