Миры Имра
Шрифт:
Танкрас же все не появлялся в коридорах замка. Король размышлял. А размышляя, гневался. В припадках ярости крушил мебель в спальне. Однажды, убил служанку, принесшую Величеству ужин. После безумств Танкрас садился на кровать, ставил меч свой рядом и погружался снова в воспоминания о своих деяниях, о завоеваниях и в размышления о мести.
Он был в клетке. И боялся.
****
В то время как Танкрас заперся в своей башне, Черные Эрроны устроили бесчинства в стране вардоков. Они убивали
Но один раз, возле Самайи, им попался караван, который вели гномы.
Эрроны напали на них. Но гномы дали отпор. Да такой, что два Эррона погибли от обоюдоострых секир гномов!
Но все же Всадники тьмы разграбили караван и убили гномов.
Так они уничтожали все, что попадалось им, пока в один день не увидели летящего ворона. Это Урмак отдал самоличный приказ. И Эрроны, подчинившись, перестали устраивать резню и ускакали на юг. Там, между притоками Вэна и руслом Глиндина, стали ждать они возвращения Радагаса.
Тьма. Кромешная страшная тьма. И лишь два всполоха света. Блеск от лезвия кинжала в животе моего мертвого брата и свет факела на стене спальни.
Сон, терзающий мою душу и мое сознание.
Но теперь тела матери и брата исчезают, растворяются.
И теперь остались только я и мой отец.
Я лежу на полу, рядом с кроватью. Отец стоит надо мной, как стоял над матерью. Он пытается меня убить, я вырываюсь. Всполохи света становятся ярче.
– Нет, отец, – кричу (или шепчу?) я, – Свет всегда должен быть.
В тот же миг все переворачивается. Искажается. Черное становится белым, белое – черным. Тьма оборачивается светом, а свет становится тьмой.
Я стою над отцом, а он беспомощно лежит на полу. Что же я делаю? Что должен делать?
– Убить, – твердит голос сверху, – Убить страхи…
Я просыпаюсь.
Кэрин смотрит на меня в ужасе.
– Что с тобой, Радагас? Кошмары мучают твой сон?
– Да, это были кошмары. Но очень странные кошмары, – я стер холодный пот со лба.
– Ты причитал во сне.
– Прости. Я тебя напугал, – я поцеловал Кэрин, она положила голову мне на плечо.
– А про что был кошмар? – спросила она.
Стены в опочивальне мерно светились, так же мерно, как капала вода в той пещере Черного Кряжа, и свет этот не раздражал глаз. Кровать была мягкая, и я почти сумел расслабиться.
Если бы не сон.
– Этот кошмар, – тихо произнес я, – из моего прошлого. Но в этот раз сон повернул ход своего течения.
Кэрин смотрела на меня, а я все продолжал говорить.
– Во сне я вижу страшную сцену былого. Отец убивает мою маму и младшего брата, Трибаса. Он вонзает кинжал в брата, а я смотрю на это, не в силах пошевелиться. Отец смотрит на меня дикими глазами и говорит, что со мной он разберется
Я сжал кулаки.
– Не надо, Радагас, не вспоминай это и не говори…
– Нет, Кэрин, я должен.
И я продолжаю.
– Отец уходит в родительскую спальню. А я все стою и смотрю, как умирает Трибас. Он тянет ко мне свои окровавленные ручонки. Его ладошки совсем маленькие, а пятна крови большие и темные, потому что кругом темно! Лишь блестит лезвие в животе дитя.
Трибас умирает. А я иду в спальню, услышав мамин крик.
Я как кукла–марионетка вхожу в спальню на не сгибающихся ногах. И вижу: отец стоит, тяжело дыша, над мертвой матерью. Свет факела косо падает на предметы, освещая эту пугающую сцену. А тени предметов ползут куда–то вверх, к потолку, пытаясь вырваться наружу. А потом!.. Отец наступает на меня, его руки тянутся к моей шее. Но я кусаю руку, сильно кусаю, до крови. Отец в бешенстве кричит, что убьет меня, а я убегаю вон.
Я замолчал, а Кэрин все еще смотрела в мои глаза. Я чувствовал ее понимающий взгляд.
– Это горько, – сказала она, – Поэтому Танкрас должен умереть. Страшно и жестоко умереть!
– Да. Но…
– Что, любимый?
– Меня удивило, что сон сегодня изменился. Сегодня, сейчас! Краски поменялись местами, предметы исказились, все изменило свою сущность! Будто два живописца договорились обменяться своей работой. Даже мы с отцом, Танкрасом, поменялись местами! Он лежал в страхе перед смертью, а я глыбой навис над ним…
– Не пугайся, Радагас, мой милый Радагас! – Кэрин обняла меня, дав ощутить тепло ее тела.
– Нет, любовь моя, я не боюсь. Больше не боюсь!
Я взглянул в ее карие блестевшие глаза.
– Раньше боялся. Отца, прошлого, боли, что терзала меня. Теперь не боюсь. Боль ушла, страха нет! Теперь я знаю, что там во сне я должен был сделать. Теперь я сделаю это.
– Убьешь Танкраса?
– Нет! – задумчиво сказал я, – Спасу его! Я ясно понял, что отец заслуживает исправления. Все его дела будут прощены.
– Радагас! – вскричала Кэрин, – Мы должны убить тирана!
– Смерть – это дар! Танкрас не заслуживает его. Но заслуживает исповеди!
– Что с тобой? Какие демоны обуяли твой разум? – возразила она, – Ты действительно думаешь, что твой отец, тиран и садист, захочет перед тобой произнести слова скорби и раскаяния?!
– Да! – я улыбнулся.
– А ты не думал, Радагас, что Танкрас, наоборот, заслуживает только смерти, а не искупления?
– Возможно и так, милая Кэрин. Никогда нельзя знать наверняка. Не нам дано было судить, кому жить, а кому отправляться на тот свет. Но все же именно мы и предопределяем судьбы. Не боги, и, может, даже не Вечный Арз, а мы, низшие создания Его. Заслужили ли мы такую участь или сами так решили? Никто не скажет. Но я хочу, чтобы Танкрас сам выбрал свою судьбу.