Миро-Творцы
Шрифт:
Что значит опыт! В такой ситуации этот выход едва не лучший, и найти его в считанные мгновения… Кто сказал, что живучесть – не талант?
Только захлопнулась створка, как оборотни съёжились в заурядов, попадав на пол брошенными марионетками. Спустя десяток секунд из-под стола выбрался голый Милан, чудом переживший здешние шторма, и тоже принялся озираться, крупно дрожа, точно продрогший мышонок.
– С этими разобрались, – произнёс Брон, довольно ухмыляясь. – Кто на очереди?
2. Колдовские угодья
Чтобы
Отсюда начинался новый лабиринт, куда запутанней верхнего и выстроенный по иным нормам, понять которые было не проще, чем с ходу овладеть чужим наречием. Прямые углы и ровные поверхности пропали вовсе, и даже тоннели больше не следовали по прямой, а скручивались в бесчисленные кольца, пересекаясь с изощрённой причудливостью. Сложная вязь покрывала стены сплошным узором и вполне различалась в свете багровых ламп, тянувшихся понизу редкой цепочкой.
– Пора разбегаться, – объявила Эва, затормозив на перекрёстке. – Собственно, и раньше не стоило сбиваться в толпу!
– Всё ж вместе теплее, – возразил Вадим. – Вообще я готов отбиваться от «скопища врагов», но – спина к спине. А если б ещё и «чувствовать локоть»!..
– Ты с одним Врагом сперва справься, – фыркнула ведьма. – Скопище ему подавай!..
– «А он, мятежный, просит бури», – ввернул Брон, поглядывая по сторонам.
– Дались вам эти бури! – возмутился Вадим. – Мы разведчики или кто?
– Разведка боем, – подсказала Кира.
– Ну да, Студию уже разнесли!.. После таких разведок хватает дел лишь могильщикам да археологам.
– А чего ждать – главных сил? – спросил Гризли. – Так главнее нас нету.
– Ну, вы болтайте, – сказала Эва, – а мы пошли.
И в самом деле направилась по одному из колец, увлекая за собой Адама. Переглянувшись с Вадимом, князь сочувственно усмехнулся.
– «Делом надо заниматься, дорогой мой, делом!» – процитировал он, слегка картавя, и, обхватив Оксанку за тонкие плечи, зашагал по другому коридору, приговаривая: – «Сама, сама, сама…» (И дался же ему этот Михалков!)
Салютовав вскинутым кулаком, Гризли поспешил следом. Вскоре слаженная росская троица скрылась за изгибом стены. Огрская парочка сгинула из виду ещё раньше. А Вадим с Кирой снова остались вдвоём.
– Что ж, наверно, в этом есть смысл, – вздохнул он. – Ну, пошли и мы?
– Разве тебе плохо со мной? – с беспокойством спросила девушка.
– Мне было б с тобой замечательно, разгуливай мы по Ривьере либо Канарам. Однако «ходим мы по краю», а тут неизвестно, как лучше: в связке или без. Но выбирать-то всё равно не из чего?
Взяв подружку под локоть, Вадим направил её по единственному оставшемуся пути («налево пойдёшь…»), снова разбрасывая мысле-облако пошире. Эву и Оксану он ощущал так же ясно, как если бы они шли рядом, а потому глядел на лабиринт в три пары глаз и слушал в шесть ушей. Потоки впечатлений не мешали друг другу, обрабатываясь параллельно, будто его рассудок распался на три отдельных блока. Но картинка,
Время от времени на периферии мысле-облака возникали льдистые сгустки. Однако встречались они не часто, будто у нежити хватало забот в других местах. Наверняка для «возомнивших о себе» незаурядов тут готовилось не одно блюдо, а целый комплексный ужин!
– Очень мне не нравится этот Храм, – объявил Вадим, поёживаясь.
– Почему? – сразу спросила Кира.
– Слишком он сложен. Слишком насыщен заклятиями. Здесь будто пытаются смоделировать губернию, а может – не только. Причём модель столь подробная, что того и гляди заживёт собственной жизнью. И тогда не поменялись бы оригинал и слепок местами! Слыхала про обратную связь? Даже через фотографию можно влиять на человека, а тут такая махина!..
– А куда мы идём?
– Ты ж хотела увидеть Институт? Кажется, я представляю, где он. Но топать ещё долго – тем более по таким кружевам.
Он действительно старался выдерживать направление к той точке, которую подтвердила на схеме Алиса, – хотя женщина могла ошибиться. К тому же на пути, помимо наводивших тоску тоннелей, встречалось немало занятного, на которое стоило посмотреть.
Они проходили через обширные, похожие на пчелиные соты людятники – пока пустующие, но уже готовые к приёму жильцов. Бесчисленные ячейки разделялись коридорами, высокими словно ущелья, с плавающими полами. По мере заполнения сот пол поднимался, пока не сливался с потолком. И любой, рискнувший выбраться из ячейки, вряд ли избежал бы падения в провал. Куда там пресловутым общагам и коммунным ульям! В здешних подвалах уместились бы все губернские крепостные, включая беглых, и ещё останется место для миллионов будущих голышей.
Затем очередной коридор распахнулся в громадную полость, погружённую в полумрак, а формой напоминавшую перевёрнутый купол. Это телохранилище оказалось чудовищным, устроенным с ошеломляющим размахом и применением последних достижений науки и колдовства. Исполинских пауков сновало здесь уже не сотни, а тысячи, и за прозрачными люками в анабиозном растворе плавали тысячи же тел, людей и огров, – живых, но бесчувственных. У каждого из артерии была выведена трубка, и еженощно с этого поля снимался урожай, достаточный для прокормления Храмовой братии. Вполне гуманно – если забыть о том, что никому из спящих тут не суждено проснуться.
И кого, интересно, скармливают паукам – не злосчастных ли птах да зверушек, бывших домашних любимцев, от которых с такой лёгкостью отреклись хозяева? И кто на очереди – маргиналы? Недаром их стали привечать на помойках!..
Наученный прежним опытом, Вадим отыскал рядом с проёмом кнопку, и через кишащую пауками пропасть протянулся мосток – чуть пошире среднего троса.
– Сия тропка не для зауряда, – заметил Вадим и покосился на Киру: – Ну, опять прокатишься на хребте?
– Ещё чего! – возмутилась она и первая ступила на мост.