Миражи
Шрифт:
– Маргарет, ради Христа! Я прекрасно тебя слышал. Но что ты тут из себя строишь?
– Я твоя сестра, а этой девице я хозяйка.
Ее нижняя губа злобно искривилась.
– Итак, вставай, Патрик. Не жди второго приглашения. – Она повернулась, чтобы идти к двери. – Через пять минут в гостиной.
С этими словами она вышла, оставив дверь открытой, так что им слышен был звук ее шагов по лестнице.
Патрик взглянул на Франческу. Она побелела как бумага. Патрик возненавидел сестру за эту незаслуженную обиду, нанесенную его любимой.
– Знаешь,
Она кивнула и следила глазами, как он одевается.
– Только этого мне не хватало – скандала с собственной сестрицей! – ворчал Патрик. Застегнув рубашку, он направился к двери, на ходу бормоча: – Ничего себе, попал в переделку!
И, не поглядев на Франческу, вышел из комнаты, продирая глаза и дрожа от ярости.
Леди Маргарет стояла у окна гостиной, устремив глаза в пространство. Перед ней расстилались мокрые от дождя поля, уходящие к серому небу на горизонте. Она жадно курила, выпуская кольца дыма.
Вошел Патрик, и она обернулась.
– Садись, Пэдди, – сказала она с плохо скрываемым раздражением.
– Ты забываешь, что я давно не ребенок, Мэгги.
– Неужели?
Он остановился у камина.
– Так что там у тебя за важное дело?
– Сначала о другом, Пэдди. – Она потушила сигарету в пепельнице, которую держала в руке. – Скажи на милость, ты соображаешь, что делаешь?
– Тебя это не касается. – Его ответ прозвучал четко и грубо.
– Скажите, пожалуйста! Он, видите ли, не ребенок! Должна тебе сказать, что не позволю тебе трахаться в моем доме с кем попало! Это мой дом, а эта девка – моя работница!
– С нынешних пор уже нет.
– Что ты хочешь этим сказать?
Он перевел дух. Все-таки тяжко вести подобные разговоры в столь ранний час.
– Слушай, может, хватит? Извини, что я тебя огорчил, но я не намерен обсуждать этот вопрос. Во всяком случае, сейчас.
Он зажег сигарету и бросил спичку в камин.
– О чем ты собиралась поговорить?
Леди Маргарет изучающе посмотрела брату в лицо. Оно было непроницаемым. Она подумала, что, возможно, перегнула палку. Прикурила сигарету и присела на краешек дивана. Времени было в обрез.
– Мне позвонил Чарльз Хьюит, – сказала она. – У них образовалась вакансия, и он предлагает тебе ее занять. – Она стряхнула пепел и посмотрела на Патрика. – Тебе нужно явиться сегодня на собеседование, хотя это чистая формальность, дело верное. – Она сделала глубокую затяжку и продолжила: – Я обещала, что ты приедешь.
Патрик непонимающе уставился на сестру. До чего же она тщеславна. Сидит тут в халате, покуривает и рассуждает о его жизни, будто о своей собственной.
– Я сказала, что ты вылетишь из Абердина утром, – закончила она.
– Что? – Его рот искривился язвительной усмешкой. – А тебе не пришло в голову, что неплохо бы сперва спросить меня?
– Вот как? – с неменьшим сарказмом отозвалась она. – А что, я нарушила твои планы?
– Не твое дело! – Будь же наконец взрослым человеком,
– Не смей так говорить о Франческе! – Он повысил голос, уже не в силах сдерживать ярость. – И что ты имеешь в виду, перечисляя свои заслуги? Сколько раз я повторял: не вмешивайся в мои дела со своими благодеяниями!
– Мои благодеяния ему не нравятся! А как иначе смог бы ты получить такое место? По мановению волшебной палочки?
– Значит, это ты все подстроила? – недоверчиво переспросил он.
– В той или иной степени. Что тут особенного? Только так дела и делаются.
– Нет, это уж слишком! Не желаю больше тебя слушать.
Он сделал шаг к двери.
– Ни с места! – Она крикнула так громко, что он и впрямь застыл на месте.
– Ты сейчас же отправишься в Лондон, Патрик! Я обещала, что ты приедешь, и ты приедешь!
Он в оцепенении не спускал с нее глаз. Потом его прорвало.
– Забудь и думать! Я сказал, что не позволю водить себя на поводке!
– Нет, ты поедешь! – Она подлетела к нему. – Ты прекрасно знаешь, о чем идет речь, Пэдди. И всегда знал – я никогда не скрывала своих намерений на твой счет. И всегда прямо говорила, чего жду от тебя. Тебе нужна политическая карьера не меньше, чем мне, Пэдди. Ты должен ее сделать ради меня.
– Ради тебя?
Он не верил своим ушам. Ее откровенность поразила его своим цинизмом.
– С какой стати?
Ему казалось, что земля уплывает у него из-под ног.
– Я за все заплатила, Пэдди, за все. За твое образование, за ученую степень, за квартиру в Лондоне, пока ты плесневел у себя в больнице на Чаринг-кросс. За все! И все это я делала только для того, чтобы в один прекрасный день ты сделался политиком!
– Да, но к этому надо подготовиться… Я думал…
– Что ты думал? Ты думал, что я делаю это из чистой бескорыстной любви к своему братику? Или что я буду вечно ждать у моря погоды, пока ты созреешь для важных решений? Думал, что я выхожу замуж за мужика, который на двадцать лет меня старше только для того, чтобы поддержать тебя материально и опять-таки безропотно ждать, когда ты накопишь сил для самостоятельных действий? Ты думал, что я позволю тебе профукать такую редкую возможность? Променять ее на забавы с этой шлюшкой? Опомнись, Патрик!
Он слушал ее, опустив голову.
– Не делай из меня марионетку, Мэгги, – тихо вставил он. – Я буду действовать по своему усмотрению.
– Ты можешь поступать как знаешь. Но не забывай, что ты Девлин и должен доказать, что фамильная честь для тебя – не пустой звук.
– А, вот в чем дело! В нас заговорила старинная ирландская семейная гордость, да, Мэгги? – В голосе его звучал цинизм, смешанный с печалью. До чего же это все глупо! – Неужто такая чепуха имеет для тебя значение?
– Да, – пробормотала она. – Очень большое значение.