Миражи
Шрифт:
– Слушаю вас.
Она не узнавала говорящего.
– Извините, что беспокою вас в столь ранний час. Это Чарльз Хьюит.
Леди Маргарет вскочила как ошпаренная.
– Чарльз!
Звонок члена кабинета министров заслуживал вежливой реакции даже среди ночи.
– Как мило с вашей стороны! А который час?
Она зажгла лампу и посмотрела на часы.
– Боже! У вас, наверно, какое-то важное дело?
Она рассмеялась и тут же спохватилась – на всякий случай лучше говорить потише, чтобы не разбудить спящего через стенку мужа.
– Да, весьма важное.
– Разумеется. Я одна. А в чем дело?
– Я, собственно, вот о чем. Вы упомянули, что ваш брат Патрик намерен сделать политическую карьеру. Это правда?
– Да, да, правда!
От волнения у нее засосало под ложечкой.
– Превосходно! Я буду краток, леди Маргарет. Одна значительная персона из числа парламентариев попала в скандальную историю. Что-то там насчет мальчиков. Карьере, естественно, конец. Нам нужен молодой энергичный человек, который мог бы его заменить. Поскольку эта история наверняка попадет в газеты, к новой кандидатуре будут особенно пристально присматриваться. Словом, тут должен быть безупречно чистый претендент, с незапятнанной репутацией. И, естественно, так сказать, по правую сторону забора.
– Понятно.
Она старалась говорить сдержанно, но волнение перехватывало ей горло. Неужели он имеет в виду Патрика?
– Вот и хорошо. Поскольку сейчас активно муссируется вопрос о доверии к внутренней социальной политике, на этом месте крайне желателен человек с медицинским образованием. Я рискнул без вашего позволения упомянуть имя вашего брата в разговоре с коллегами. Они крайне заинтересовались им, леди Маргарет, так что хотелось бы встретиться с ним сегодня в Лондоне. Вот почему я звоню в столь ранний час. Надеюсь, он сможет приехать?
Леди Маргарет проглотила подступивший к горлу комок.
– Ну конечно, конечно, сможет. Утром он выедет.
– Хорошо.
Она слышала, как он разговаривает с кем-то на том конце провода. Кровь забурлила в ее жилах. Она чувствовала, как колотится в груди сердце.
– Итак, вы сказали, что хотите предложить вакансию Патрику? – Ей безумно хотелось, чтобы он подтвердил свои слова, убедиться, что она все правильно поняла.
– Да, именно так. Конечно, ему придется выдержать конкурс, но это, я думаю, пустая формальность. Нам нужен как раз такой человек, как он: молодой, динамичный, с большим будущим. Это отличное место для начала хорошей карьеры, леди Маргарет. Вы ведь это хотели от меня услышать, насколько я понимаю?
– Да, это.
Она не отваживалась верить в то, что ее победа так близка. Ее уже пьянил запах триумфа.
– Отлично. Мне кажется, мы с вами прекрасно понимаем друг друга, леди Маргарет, не правда ли?
Смысл этих слов был вполне прозрачен. Благодеяния просто так с неба не сыплются. Она улыбнулась.
– Я тоже так считаю, Чарльз.
– Тогда, может, мы как-нибудь поужинаем вместе, когда вы появитесь в Лондоне? Вам же захочется приехать навестить брата, например?
– Гм.
Она подняла руку над головой и оглядела свои упругие груди под тонким шелком ночной рубашки.
– Это будет волшебный ужин, – промурлыкала она.
Желание власти было в ней сильнее даже жадности к деньгам.
– Значит, договорились. Жду вашего звонка.
– Непременно позвоню.
– Значит, я скажу моим коллегам, что мы можем ожидать Патрика в Палате… в котором часу?
– Я думаю, в четыре, Чарльз. С поправкой на транспортные пробки.
– Значит, в четыре. Простите, что разбудил вас, леди Маргарет.
– О, не извиняйтесь. – Она понизила голос. – Я рада, что вы это сделали. – Она, не попрощавшись, положила трубку на рычаг и прилегла, чтобы возбуждение, подкатившее к горлу, мерно разошлось по всему телу.
Через несколько минут она поднялась. Сон как рукой сняло. Надо было идти будить Патрика, обсудить в ним все. Такие вещи с ходу не решаются. Ей потребуется еще немало потрудиться, чтобы довести братца до кондиции, но ей не привыкать. Тем более что все это будет делаться ради него.
Она запахнула шелковый халат и подвязалась поясом. Не закрыв дверь в спальню, выскользнула в коридор. Шла, стараясь ступать неслышно. Ей не хотелось будить Генри, пусть это будет их с Патриком семейным делом. Не постучав, она отворила дверь в спальню брата и тихо вошла.
Шторы на окнах не были задернуты, и утренний свет, пробиваясь сквозь тучи, скудно заливал комнату. Маргарет остановилась, не дойдя несколько шагов до кровати. На постели можно было различить две спящие фигуры. Франческа лежала, прижавшись к Патрику, безмятежная, как дитя. Даже во сне он держал ее как драгоценную хрупкую вещь.
Леди Маргарет задохнулась от возмущения и схватилась за голову. Ее поразила не откровенность их наготы, не их сексуальная связь; она ясно увидела, что эти двое любят друг друга. Очевидность этого факта ударила ее в самое сердце; она почти физически ощутила, как разбиваются ее сокровеннейшие мечты. Она не могла сдержать гнева.
– Патрик! Ты что, сукин сын, себе позволяешь! – закричала она. Теперь ее было не удержать.
Патрик проснулся. Сперва он услышал дикий крик, а открыв глаза, увидел свою сестрицу с искаженным от ненависти лицом.
– О, Боже! – он мгновенно сел, прикрыв Франческу простыней. – Какого черта ты сюда явилась? – Он тоже вышел из себя. – Пошла вон, Маргарет! Выметайся!
Она не тронулась с места. Но она успела взять себя в руки, и ее горячая ненависть превратилась в холодное негодование.
– Не забывайся, Патрик! Ты находишься в моем доме. Уж если кому-то и придется выйти вон, то не мне.
Франческа тоже проснулась и села в кровати, смущенная и испуганная.
– Не волнуйся, все в порядке, – шепнул ей Патрик.
– Нет, совсем не в порядке, – ледяным тоном произнесла леди Маргарет. – Прошу тебя встать, Патрик. Немедленно. Я пришла, чтобы обсудить с тобой серьезное дело. Так что будь добр, оденься и спустись в гостиную. – Не дождавшись ответа, она продолжила: – Ты слышал, что я сказала, Патрик?