Миражи
Шрифт:
– Теперь ты.
Энцо занял ее место у столика. Ему еще ни разу не доводилось нюхать кокаин. Изабелла пила для настроения амилнитрит, дорогими наркотиками она не баловалась.
Энцо нагнул голову и осторожно вдохнул.
– Фу! Чистый косячок! – сказала Марианна, сползая с кровати на пол. Ее глаза и нос покраснели, она часто моргала.
Энцо хватал носом воздух. Его прихватило сразу, он никогда не испытывал ничего подобного.
– Тьфу-ты, черт!
Марианна смеялась.
Он обернулся к ней, и ее
– Франческа, – промурлыкала она. Теперь Энцо был у нее в руках, она знала, как им манипулировать, как заставить корчиться, растравляя кровоточащую рану.
– Франческа…
Она следила за его лицом, за судорогами, которые пробегали по нему, когда она произносила это имя, и наслаждалась своей властью. Она казалась себе могущественной, обладающей властью над всем и вся. Она приблизилась к нему и прошептала прямо в ухо:
– Я все знаю про тебя и Франческу. – Дрожь, пробежавшая по его телу, вызвала в ней ликование. – Знаю, потому что я и есть Франческа.
Он схватил ее за волосы и откинул назад голову. Глаза его сделались безумными, мутными, невидящими. Он припал губами к ее рту, опрокинул ее на себя. Она – Франческа. Она изменила его, подчинила себе без остатка.
Марианна захохотала, торжествуя победу, вцепилась пальцами в его волосы и вонзила ногти в кожу. Ощущение власти пьянило ее.
Энцо проснулся на рассвете. Он лежал в кровати, полуодетый, один.
Он сел и огляделся. Марианны нигде не было видно. Он встал и, застегивая рубаху, стал искать брюки. Чувствовал он себя прекрасно. Наконец-то он как следует выспался. Гнев и ярость исчезли.
Он зашел в ванную, плеснул на себя холодной водой, прополоскал рот. Откуда-то сзади его окликнула Марианна.
– Хорошо спал?
– Да.
Он поймал ее отражение в зеркале. Она выглядела сейчас такой же неестественно-стерильной, как в тот момент, когда он только зашел в этот номер. От этого сам себе он казался грязным и жалким.
– Мы с друзьями собираемся сегодня на пикник к холмам. Хочешь с нами? – спросила она, разглядывая свой ноготь и как будто совсем не интересуясь, как он ответит.
Ее холодность раззадорила его. Ему захотелось взять ее прямо здесь, сделать ей больно, заставить стонать и умолять пойти с ней. Но он только молча снял с вешалки полотенце и безразлично ответил:
– Можно.
– Значит, если пойдешь, принеси еще кокаину.
Она вышла из ванной.
– Когда вы собираетесь ехать?
– В полдень. Ты можешь прийти пораньше, – улыбнулась она.
Он кивнул и прошел вслед за ней в гостиную.
– Там, в столике, немного денег. Возьми, если
Она прилегла на диван, и Энцо заметил, что на стекле осталось совсем чуть-чуть кокаина. Он нашел деньги и сунул их в карман. Ему хотелось пересчитать, но он боялся показаться ей смешным.
– Значит, наверно, увидимся, – сказал он, подходя к двери, и задержался, чего-то ожидая.
– Ага, приходи, когда хочешь.
Она прикрыла рукой глаза, и он понял, что его не задерживают. Тихо отворив дверь, он вышел в коридор.
Пепе осторожно постучал в дверь пятнадцатого номера и стал жать ответа. Ему только что позвонили и пригласили немедленно зайти.
– Входи!
Он вошел.
– Я в спальне.
Проходя через гостиную, он заметил остатки кокаина на зеркальце и свернутую в трубочку стодолларовую бумажку, которую он сунул себе в карман.
Марианна лежала на кровати.
– Молодец, Пепе, хорошо потрудился, – сказала она.
Он мог поклясться, что она крепко под кайфом.
– Твой итальянский приятель оказался на высоте.
Она засмеялась и скрестила длинные худые ноги. На ней был только короткий шелковый халатик. Она согнула колени, выставив ему на обозрение промежность.
– Да, этот парень очень, очень неплох, покруче твоих самцов. Он может трахаться часами.
Пепе рассмеялся. Совсем баба сдурела.
– Тогда где же мои чаевые?
– Чаевые?
Она скрестила руки за головой.
– Да, чаевые? – переспросил он и опять засмеялся, увидев, как она достает из-за головы пачку стодолларовых бумажек.
– Три – хватит?
– Три хватит, спасибо.
– Хорошо.
Она помусолила деньги в руке и вдруг сунула их между ног.
– Иди возьми, – сказала она.
Пепе с застывшей на губах улыбкой подошел к кровати.
Энцо вошел в спальню Изабеллы и включил верхний свет, нисколько не заботясь, что побеспокоит спящую хозяйку. Ему не хотелось в темноте искать свою одежду. За последние шесть часов он стал другим – ему уже все равно, что она скажет, что сделает. За минувшие шесть часов Изабелла потеряла над ним свою власть. Теперь этой властью обладала другая.
Изабелла проснулась, недовольно пробурчала что-то насчет света, и, внезапно очнувшись, резко поднялась в кровати.
– Где ты шлялся?
На самом деле она прекрасно знала, где он был, девушки ей обо всем доложили.
– Не твое дело, – ответил он, снимая с вешалки сорочку.
Он нашел чистую пару брюк, белье и пошел в ванную. Захлопнул за собой дверь. Изабелла выпрыгнула из постели, подбежала к ванной, яростно заколошматила по двери кулаками.
– Энцо, выйди немедленно! – кричала она. – Ты не посмеешь так со мной обращаться! – Она еще сильнее забарабанила по двери. – Я не позволю тебе унижать меня на глазах девушек!