Миражи
Шрифт:
– Да, это люкс, наверху. Вам лучше воспользоваться служебным лифтом.
– Знаю, знаю, я здесь уже бывал.
Такой сопляк, а гонору сколько, подумал Энцо про парнишку.
Он подвел девочек к лифту и нажал кнопку.
– Вот говнючонок! – не удержался он от комментария.
Девушки прыснули.
На седьмом этаже они вышли через служебное помещение в коридор. Энцо осмотрелся и, увидев, что никого поблизости нет, подошел к дверям нужного номера и легонько постучал.
– Да! – откликнулся из-за двери ленивый скучающий голос.
– Из
– Открыто, входите!
Энцо повернул ручку и открыл дверь. Комната, в которую они вошли, оказалась невероятных размеров, с видом чуть ли не на весь город. К таким масштабам не сразу привыкнешь. Шторы были раздвинуты, и панорама Рима на фоне черного, как бархат, неба, представляла собой фантастическое зрелище.
– Нравится вид, а?
Энцо перевел взгляд на высокую худую женщину, сидевшую у столика. Она была в белом льняном платье и держала в пальцах недоеденного лангуста.
Женщина пристально смотрела ему прямо в лицо. Марианна Харт ожидала Энцо Монделло. Она внесла хороший задаток и надеялась, что рекомендациям Пепе можно доверять. Вгрызаясь в розовую мякоть, она уронила кусочек на тарелку и жестом пригласила гостей войти.
– Входите, – сказала она с набитым ртом, – входите и смотрите сколько хотите!
Она вполне сносно говорила по-итальянски, хотя с характерным американским акцентом.
– Вы говорите по-английски?
– Немного. Предпочитаю по-итальянски.
– Да, котик, по-итальянски-то оно лучше.
Она улыбнулась, увидев, что Энцо не вполне понял, что она имела в виду.
– Ну, по-итальянски так по-итальянски. Порошок принесли?
– Да.
Энцо кивнул девушкам, которые мялись на пороге, и закрыл за ними дверь.
Марианна поднялась, облизнула пальцы и посмотрела на Энцо. Девушек она игнорировала.
– Присаживайтесь. Выпить хотите?
– Я нет. А девушки пьют только шампанское.
– Неужели? Пепе и тут имеет навар? Если хотите шампанского, позвоните вниз. Закажите мне заодно минеральной воды.
Энцо подал знак одной из девушек, и она подошла к телефону.
– Ну?
Марианна подошла к дивану, на котором сидели Энцо и вторая девушка, и присела на подлокотник кресла в стиле Людовика Четырнадцатого.
Ей, по-видимому, едва перевалило за тридцать, помоложе, стало быть, Изабеллы, подумал Энцо, а может, и нет. Она была классической женщиной без возраста, с длинными прямыми белокурыми волосами, узкими руками. Черты лица безупречно правильные, с высокими скулами, прямым точеным носом, крупными губами и неестественно белыми зубами. Типичный американский экземпляр – холодная, богатая, высокомерная.
– Вы думаете, что я типичная американка, – сказала она, – и к тому же очень богатая.
Энцо вздрогнул.
Она продолжала наблюдать за ним своими холодными водянистыми глазами. Это его раздражало. Откуда она знает, о чем он думает?
– Я ясновидящая. Экстрасенс, – сказала она, будто снова подслушав его
Она не лгала. Пепе рассказал ей довольно много, правда, не вся информация была достоверной, но иной раз и слухи оказываются полезными. Пепе сообщил, как им командует хозяйка борделя, что у него есть какой-то секрет, и на этом вот крючке эта баба его и держит. Энцо был как раз такой человек, который был нужен Марианне. Эх и развлечется же она сегодня!
– Энцо Монделло из южной Италии, правильно?
Энцо засмеялся, скрывая смущение. Опять она попала в точку!
К дивану подошла говорившая по телефону Этта и сказала, что напитки сейчас пришлют.
– Хорошо.
Блондинка откинула на спину прядь волос. Энцо почувствовал, что его охватило желание.
– Останетесь, Энцо?
Она внимательно следила за его реакцией. Марианна обожала играть в интеллектуальные игры, дразнить и манипулировать людьми, выведывать их маленькие тайны, страхи и тревоги, а потом мучить, используя свое знание. Эти игры рождали у нее ни с чем не сравнимую сладость, ощущение своей власти. Она сразу поняла, что Энцо – прекрасный объект для такой игры.
– Откуда вам известно мое имя?
– Я же сказала, что ясновидящая.
Марианна осознавала свое преимущество. Это напоминало игру в шахматы.
– Я все о вас знаю, – сказала она.
Вторая девушка, София, захихикала, но Энцо шлепнул ее по руке, и она заткнулась. Он так и не ответил на вопрос, хочет ли остаться.
Американка повторила вопрос.
Взгляд Марианны скользнул по его фигуре. Она, конечно, заметила его состояние готовности, отчетливо проявившееся под брюками.
– Нет, – резко ответил он, раздосадованный ее превосходством. – Мое присутствие не предусматривалось.
– Вот как?
Она удивленно подняла бровь и подошла к окну, повернувшись к нему спиной.
– Значит, я ошиблась.
На ней было узкое черное платье из лайкры, обтянувшее упругие ягодицы. Она общалась с ним так, будто девушек в комнате не было.
– Я решила, что вам будет интересно трахнуться для разнообразия за твердую валюту вместо стола и койки в борделе.
Она звонко расхохоталась, и этот смех больно отозвался у него в ушах. Да, она точно ясновидящая. Опять угадала, что у него на уме. Энцо совсем смутился и встал. Он не знал, что ему делать – она сбила его с толку своими насмешками и угадыванием мыслей.
– Мне надо идти, – промямлил он. Ему правда хотелось уйти. Вот ведь на сумасшедшую бабу напал! Что она с ним делает!
– Идете отрабатывать свое содержание?
Она опять засмеялась все тем же громким дразнящим смехом.
– Для этого вы и в Рим приехали, Энцо? И это все, чего вы добивались? Получить место сутенера в дешевом борделе?
Она решила попробовать другой заход: разъярить его, ударив в самое больное место.
– Ну так что – я угадала?
Она нутром чуяла, что попала в цель.