Мирай
Шрифт:
«Прости, брат…», а потом еще пару слов по-цыгански успел произнести он глядя на Булата, прежде чем я зарядил ему в первый раз…
В обезьяннике мы сидели втроем, я на одной лавке, он на другой. Булат стоял прислонившись спиной к стене и запрокинув голову смотрел в потолок. Они перебрасывались короткими фразами, вероятно непредназначенными для моих ушей, потому что звучали они на незнакомом мне языке.
Егор уже знает, что Роза в больнице. Они с Улей сразу поехали туда, я успел сообщить им до приезда полиции. Вызволять отсюда, он меня скорее всего не будет, потому что человек, через которого он мог бы это сделать был послан мной на х…й. Но мне все
– Самуйлов, на выход, - капитан подходит к решётке и отпирает замок.
Напрягаюсь всем телом. Нееет… так не пойдет! Подрываюсь следом.
– Дайте мне телефон!
– кричу капитану, он не реагирует на меня. Они отходят в другой конец помещения, разговаривают. Самуйлов бросает взгляд на Булата, говорит что-то капитану. Тот отвечает ему, так же бросив взгляд на решетку.
– Слышите!? Телефон мне дайте!
– Тише… - Булат кладет руку на мое плечо.
Капитан не скрывая довольной мины подходит к решетке и снова отпирает ее. Кивком указывая на выход, смотрит на Булата.
– А он?
– Булат бросает взгляд на меня.
– Оба выходите, - произносит полицейский и отходит от двери.
Самуйлов курит на порожках, вероятно ждет нас. У меня были мысли, что он может сбежать, но оказалось, что он никуда не спешит.
– В машине лежат ее документы. Я не знаю, куда ее эвакуировали. Нужно искать, - выпустив струю дыма в сторону, говорит он.
– Ты отпустишь ее?
– спрашивает Булат.
– Отпущу… - затушив сигарету об урну произносит он, делая шаг вниз по ступенькам.
Глава 37
Кто бы мог подумать, что той дракой я создам себе столько проблем. Теперь меня не пускают в больницу. Поразительно! Булата пускают, а меня нет. Долбаная пропускная система не позволяет мне пройти дальше приемного отделения, на порог которого меня тоже уже не пускают. Я подкупал охранников и санитаров, пытался зайти в толпе студентов медиков, заносил ящики с медикаментами вместе с экспедиторами, но до палаты Розы так ни разу и не дошел. Осталось только два варианта: сменить внешность или залезть в окно.
Розина палата находится на седьмом этаже. Боюсь, что пластическая операция - единственное мое спасение. Она не отвечает на мои звонки и сообщения. Читает их, но ничего не отвечает. Булат говорит, что она очень подавлена. Ее братишка тоже лежит в больнице, его только вчера перевели из реанимации. Истощение и переохлаждение довели ребенка до такого тяжелого состояния. Она считает себя виноватой в случившемся.
Но я уверен, что дело не только в этом. Она ведь думает, что Ленка беременна от меня, поэтому и сбежала в то утро. Другого объяснения ее поступку я найти не могу. Мы так прекрасно общались всю ночь, она рассказывала мне о своем детстве, делилась мечтами и планами. Все было бы иначе, если бы не выходка Лены.
Ульяна дважды ездила к ней. Просил передать ей записку и попытаться донести до нее, что Ленкина выходка была лишь спектаклем. Объяснить ей, что нет у меня никакой беременной девушки. Но в это дело, как обычно, влез Егор и запретил ей общаться с Розой на эту тему. «От одного мудака только отделалась девчонка! Не вздумай рекламировать ей другого! Эта не беременная, так другая
С ним спорить бесполезно. Все равно ничего не докажешь. Но Уля шепнула мне, что она попытается с ней поговорить об этом. Передал, ей кактус, который так и остался стоять на тумбочке у моей кровати, а записку писать не стал. Я написал ей уже километры сообщений. Какой толк писать о том же самом на бумаге… На Ульяну я особых надежд не возлагал. Нам нужно поговорить лично. В понедельник я уезжаю на соревнования. И хоть с конкуром я решил завязать, подвести тренера в последний раз я не имею права. Меня не будет четыре дня. Боюсь, что Булат увезет ее домой, а мы так и не успеем пообщаться.
Я думал целый день, над тем как бы мне попасть в ее в палату с улицы, и нашел только один вариант. Подняться на крышу по пожарной лестнице, а потом спуститься к ее окну при помощи альпинистского снаряжения. У Макса, как раз есть такое. Он занимается установкой кондиционеров на высотках. Он же, меня и подстрахует. А тут еще Уля принесла хорошую новость. По случаю пятницы, трех Розиных соседок по палате выписали, а одна отправилась домой на выходные. Поэтому вполне возможно, что субботу и воскресенье она проведет в одиночестве, если на место выбывших не положат новых. К вечеру субботы огромный белый медведь был куплен, цветы тоже.
Я никогда не дарил девушкам игрушки, может потому что я всегда общался с девушками старше себя, либо сверстницами. Но почему-то подарить того же медведя Альбине, пусть она и моя ровесница, казалось чем-то глупым. Я даже не думал о подобном никогда. Цветы заказывал, но никогда не дарил лично. Как правило это были единоразовые акции. Ни к одной из девушек я не чувствовал того, что чувствую к Розе. И если бы хоть одна из них повела бы себя по отношению ко мне, так как ведет сейчас себя она. Я ни за что не стал бы унижаться и бегать за ней. Я всегда считал, что их слишком много вокруг, чтобы зацикливаться на одной. Это было до Розы. Теперь я чувствую себя каким-то больным, совершенно разбитым и очень уставшим. Меня жутко бесит это состояние, как и то, что я прекрасно отдаю себе отчет в том, что даже если она не откроет мне окно, я все равно буду стучать в него до победного. И пока она не скажет мне в глаза, что не чествует ко мне того же, что чувствую к ней я… Я от нее не отстану.
– Уль! Подскажи мне какой-нибудь романтичный фильм.
– Ти…
– Только не «Титаник»!
– заглядываю в детскую. Ульяна вывалила ворох Сережкиных вещей на кровать и сортирует их. Походу пацан снова вырос. Половину одежды Уля откладывает в сторону.
– «Дневник памяти», - пожимает плечами она.
– Зачем тебе?
– Посмотреть хочу.
– Ты для Розы? Я завтра отвезу ей планшет, только сейчас об этом подумала. Время как-то убивать надо, а с телефона смотреть не очень удобно.
– И что она будет смотреть этот Дневник?
– Я думаю, она сама разберется и выберет, что посмотреть на свой вкус, - поднимает на меня взгляд.
– А вообще, есть один хороший фильм, я недавно смотрела, ей точно понравится - «Восточный ветер».
– О любви?
– Нет, о дружбе… - продолжает складывать детские футболки ровными стопочками.
– О дружбе девочки и своенравного жеребца по кличке Оствинд.
– Это хорошо, но потом… Мне нужно что-то романтичное и сопливое.
Уля пожимает плечами и пока она не предложила какой-нибудь мультфильм, ухожу искать варианты сам.