Мирай
Шрифт:
– Роз! Не плачь, - обнимаю ее тонкие плечи и притягиваю к себе.
– Хочешь ехать со мной, поехали.
Роза кутается в мою толстовку. Влажные волосы заплела в тугую косу и спрятала под кофтой. Она выглядит такой юной. Совсем девочка, лет шестнадцать, и то дашь с натяжкой сейчас. Может, все дело в ее миниатюрности? А может, все же следует выяснить, сколько ей лет на самом деле. Хотя она говорила, что окончила школу в этом году и собиралась поступать в университет. Шестнадцать точно есть. Но хотелось бы все-таки, чтобы она была постарше. Взгляд затравленный, как у зверька, дергается от каждого шороха. Она далеко не трусиха. Но запугана
Заезжаем на территорию комплекса, вокруг тишина. И чего он орал, как потерпевший? Вокруг никого нет, машина Егора одиноко стоит на парковке. Ворота нам открыл дядька Венька, в клетчатых пижамных штанах и олимпийке. Вероятно, Егорка вытянул сторожа прямо из постели, он живет здесь неподалеку, буквально в двух минутах ходьбы. Сторож с тоской во взгляде проводил свой бывший автомобиль и поплелся следом за нами.
– Пойдем, послушаем этого крикуна, - киваю на дверь.
– Я в машине посижу.
– Точно?
– Да… я подожду тебя в машине, иди.
Дядька Венька подходит ко мне, кривовато улыбается.
– А говорил, что ездить не будешь. Не машина, а мечта, разве можно перед ней устоять.
– И не говори, мощная тачка. Что случилось то, дядь Вень?
Дядька Венька машет рукой.
– Ты чего не предупредил меня, Тим Саныч, что сегодня тебя подменить нужно, - с любопытством заглядывает в машину, щурит единственный зрячий глаз, пытаясь рассмотреть Розу.
Загораживаю ему обзор. Любопытный какой.
– А толку? Ты все равно спишь на работе.
– Обижаешь, Тим Саныч. Я только на той неделе спал, уставал просто. Ну ка… и в день, и в ночь дежурить. Я же не железный. Егор Саныч все записи сейчас просматривает. Так что походу, я свое отработал уже. Погонит меня теперь… Увидит того воришку и погонит.
– Не очкуй! Лошадь то на месте.
– Все равно погонит. Сегодня пацанята чуть не поубивались здесь. Никитка ногу сломал. Открытый перелом.
– Каталов, что ли?
– Каталов, Каталов… И Толик Лазорин, тоже травму получил. Скорые уехали с полчаса назад. Тут такое было! Такое было!
– качает головой.
– Не переживай!
– хлопаю его по плечу.
– Сегодня моя смена, мне и огребать от начальства. Ты здесь ни при чем. Не волнуйся.
Егорка, как обычно, с кислой миной пялится в монитор компа.
– И чего было так орать?
– плюхаюсь в кресло напротив него.
– Все живы, никто не умер. Ограждение починим. Ногу Никитосу полечим, башку Толику тоже.
– Тебе башку полечить нужно, бестолочь! А если бы они погибли?
Он как обычно все преувеличивает и драматизирует.
– Кого они взяли?
– А ты догадайся!
– Ну Локки, это понятно, как без него… А второй?
– Урус твой! Погляди! Погляди, - подзывает меня к монитору.
– Какие-то пятнадцать-двадцать сантиметров и был бы у нас несчастный случай с летальным исходом.
– Повторно перематывает момент где передние копыта Уруса приземляются прямо около головы сброшенного на землю пацана.
– Часа через четыре, - бросает взгляд на запястье.
– К нам нагрянет прокуратура, а за ней только ленивый не попытается урвать кусок. Будь уверен
– Причем здесь налоговая?
– Оооо, это еще не самое страшное. Нас посетят все контролирующие и проверяющие органы.
– Ты преувеличиваешь!
– Да! Преувеличиваю! Ты так думаешь?
– лицо Егора багровеет.
– Здесь три часа назад, чуть не погибли дети. Когда ты станешь серьезнее? Когда тебе дойдет, что любая халатность и безответственность влечёт за собой последствия. Их не должно было здесь быть! Два тринадцатилетних пацана, хозяйничали в комплексе полночи. Где ты был!? Шлялся опять где-то. А где должен был быть? Тимур, нас затаскают и запроверяют теперь до смерти. Нахер мне это нужно!? Больница передаст сведения ментам, те всем остальным. И знаешь, что!? Я не буду за все это платить. А поверь, сумма понадобится кругленькая, - качает головой.
– Поэтому выставляй на продажу Уруса. Насчет Мирай я позвоню и ее заберут, благо клиент есть, надеюсь он не передумал.
– Только попробуй!
– Что?
– Ты не можешь продать моих лошадей! Комплекс мой, мне его отец оставил! Ты не можешь распоряжаться им сам!
– Ах, твой! Ну тогда и е...сь со всем этим сам! Мне твоя безалаберность осточертела!
– швыряет в меня скомканный лист бумаги. Отклоняюсь в сторону, он пролетает мимо.
Зря дядька Венька переживал. Не до его проспанных смен сейчас Егору. Он то и дело пересматривает фрагменты, на которых взбесившиеся кони, сбрасывают со своих спин малолетних наездников. Ну что за идиоты! Лет с восьми же в седле, как можно так глупо облажаться? Хотя я сам был такой. Локки, он как слиток золота для Скруджа Магдака, манит и манит всех, он заколдованный какой-то. Не признает никого кроме Егора и только с ним он шелковый. Свой перелом ноги, я тоже получил слетев с его спины. Но я тогда, хотя бы взял высоту, а эти так, побаловаться их вывели. Что собирались делать? Хрен знает…
– У нас должен быть резервный фонд на случай форс-мажора.
– Да что ты!?
– Это могло случиться, когда угодно. Здесь мог бы быть другой охранник, не я. Что тогда? Почку бы заставил его продавать?
– Сегодня здесь должен был быть ты!! Ты должен был заметить то, что происходит и предотвратить эту ситуацию. Здесь не должно быть детей без сопровождения взрослых, ни днем ни ночью. Это не шутки Тимур. Урус мог размозжить голову пацану за доли секунды. Это просто чудо какое-то, что все обошлось!
– Я не согласен на продажу этих лошадей. Если денег на покрытие моего косяка нет, то можешь продать мою квартиру. Мне пофиг. Больше у меня все равно ничего нет.
Егор откидывает голову назад, тяжело вздыхает.
– С проверяющими органами сколько бы их не было, общаешься сам. Мне некогда этим заниматься. Ты пока еще не осознаешь степень серьезности ситуации, думаю тебе лучше ощутить это все на собственной шкуре. Тимур, они как стервятники налетят. Вспомнишь потом мои слова, административная ответственность ерунда, по сравнению со всей бумажной волокитой, которая нас ждет. Будем надеяться, что с детьми все будет в порядке. Родители вроде, претензий к нам не имеют, но это пока... Когда им дойдет, что нас можно как следует подоить, они вряд ли откажутся от этой возможности. И не важно, что они сами допускают то, что их несовершеннолетние отпрыски шатаются по ночам, где попало.