Миранда
Шрифт:
Элизабет набрала код, подождала секунду, потом снова набрала серию цифр. Открыв толстенную дверцу, она достала из сейфа небольшой металлический ящик. Поставила на стол, откинула крышку и вынула нечто, завернутое в кусок бархата.
– Мы сделаем анализ и ткани, и дерева ступеньки.
– Естественно. – У Миранды руки чесались от нетерпения, но она спокойно поднялась и медленно шагнула вперед, не отрывая глаз от свертка, который Элизабет положила на белоснежную салфетку.
– Насколько я понимаю, документов никаких нет?
– Разумеется.
– Да. Резиденция любовницы Лоренцо Великолепного Джульетты Буэнодарни, известной также под именем Смуглая Дама. Считается, что после смерти Лоренцо она была подругой и других Медичи. В разное время у нее побывали многие знаменитости, жившие во Флоренции и за ее пределами.
– Значит, тебе понятна ценность этого предмета и возможные перспективы.
– Мне нет дела до перспектив, – сухо заметила Миранда.
– Именно поэтому ты здесь.
Миранда осторожно потрогала потертый бархат.
– Что еще? – вопросительно посмотрела она на мать.
– Я требую полнейшей секретности. Если информация о статуэтке станет доступной, такое поднимется! А фирма «Станджо» не может рисковать своей репутацией. Правительство не хочет никакой шумихи до тех пор, пока не будет закончена самая тщательная экспертиза.
– Да этот сантехник, наверное, уже раззвонил всем своим приятелям.
– Не думаю. – Элизабет сдержанно улыбнулась. – Он вынес бронзовую статуэтку из здания, принадлежащего государству. Так что он прекрасно понимает, что в случае чего запросто может угодить за решетку.
– Что ж, страх заткнет рот кому угодно.
– Да. Но это не наша забота. Нам поручили провести экспертизу и дать правительству полный квалифицированный отчет. Нужны только строгие, научно обоснованные факты и никакой романтики.
– В науке нет места для романтики, – проговорила Миранда, осторожно разворачивая бархат.
Сердце ее заколотилось. Опытным взглядом она сразу определила, что это произведение искусства выполнено рукой мастера. Но восхищение ее тут же сменилось скептицизмом:
– Задумано и исполнено великолепно – определенно это Ренессанс.
Миранда надела очки, взяла статуэтку в руки, осмотрела со всех сторон.
Совершеннейшие пропорции, замечательно передающие чувственность оригинала. Мельчайшие детали: ногти, пряди волос, лодыжки – исполнены с необыкновенной точностью.
Это была фигурка женщины в расцвете своей красоты, отдающей отчет в силе этой красоты. Гибкое тело чуть откинуто назад, руки подняты, но уж никак не в молитвенном порыве, отметила про себя Миранда. Глаза полузакрыты от чувственного удовольствия, губы изогнуты в лукавой улыбке.
Она стояла на цыпочках, будто собиралась прыгнуть в душистую воду бассейна. Или упасть в руки любовника.
Статуэтка буквально дышала чувственностью, и на какое-то мгновение Миранде показалось, что фигура женщины излучает тепло, словно живая.
Патина, покрывавшая бронзу, свидетельствовала о почтенном возрасте
– Это, несомненно, знаменитая Смуглая Дама, – наконец сказала Миранда. – Да, это – Джульетта Буэнодарни. В этом нет никаких сомнений. Я видела множество ее портретов и скульптурных изображений. Но об этой статуэтке я никогда прежде не слышала. Вряд ли я могла пропустить сведения о ней.
Элизабет же внимательнейшим образом изучала не статуэтку, а лицо дочери. Волнение, радость, вспыхнувшие на нем, были тут же спрятаны под маской невозмутимости. Все шло именно так, как и предполагала Элизабет.
– Но ты ведь не сомневаешься относительно возраста статуэтки?
– Я-то не сомневаюсь. Но сейчас у меня еще нет достаточных оснований утверждать, что она относится к пятнадцатому веку. – Миранда, прищурившись, разглядывала статуэтку. – Любой одаренный студент школы живописи мог скопировать это лицо. Я сама это делала неоднократно. – Она поскребла ногтем сине-зеленую патину. Поверхностный слой был достаточно плотный, но этого мало для окончательного вывода.
– Я начну прямо сейчас.
В лаборатории звучала музыка Вивальди. Стены помещения были выкрашены в бледно-салатовый цвет, на полу – белый, без единого пятнышка линолеум. Как в больнице. Каждое рабочее место в идеальном порядке, на столах – микроскопы, компьютерные мониторы, склянки, банки, лотки с образцами. Никаких личных вещей вроде семейной фотографии в рамочке или безделушек.
Все сотрудники в белых накрахмаленных халатах, с черной вышитой эмблемой «Станджо» на нагрудном кармане.
Разговоры велись тихо и только при крайней необходимости. Лаборатория работала как единый, прекрасно отлаженный механизм.
Элизабет требовала неукоснительного соблюдения порядка, а ее бывшая невестка Элайза знала, как этого добиться.
В доме, где Миранда выросла, была примерно такая же атмосфера. Для теплого семейного очага она не очень подходила, а вот для нормального рабочего процесса – в самый раз.
– Ты давно здесь не была, – сказала Элизабет. – Но Элайза напомнит тебе, как у нас организована работа. Разумеется, у тебя свободный доступ во все отделы лаборатории. Я дам тебе коды и пропуск. А сейчас за дело.
Миранда изобразила вежливую улыбку, когда оторвавшаяся от микроскопа Элайза поднялась им навстречу.
– Рада тебя видеть, Миранда, добро пожаловать во Флоренцию.
Элайза говорила негромко, но сразу было слышно, что голос у нее – звучный и глубокий.
– Привет, Элайза. Как поживаешь?
– Прекрасно. Много работаю. – Элайза ослепительно улыбнулась и энергично тряхнула руку Миранды. – Как Дрю?
– Не то чтобы прекрасно, но – много работает. – Миранда невольно поморщилась, когда Элайза пожимала ее руку.