Миранда
Шрифт:
Потеряв ребенка, она потеряла любовь. Для Эндрю это было таким же облегчением, как и для нее.
Под музыку дружбы намного легче танцевать, чем под страстные недолговечные аккорды любви, – это Энни хорошо знала.
Чертовы бабы вечно отравляют существование. К такому выводу пришел Эндрю, открыв дверцу автомобиля и сев за руль. Постоянно указывают, что тебе надо делать, как надо делать, а чаще всего говорят, что ты все делаешь неправильно.
Слава богу, он теперь не имеет с ними дела.
Как хорошо: днем – работа в
Сейчас он почти трезв, так что впереди долгая ночь.
Он ехал через дождь, размышляя: а что, если вот так ехать и ехать. Пока не кончится бензин. А с той точки начать новую жизнь. Поменять имя, найти другую работу. Он вполне может работать на стройке – у него крепкие мускулы, хорошие руки. Может, тяжелый физический труд – решение всех проблем?
Его никто не будет знать, от него никто ничего не будет ждать.
Но Эндрю знал, что все это праздные разговоры. Он никогда не уйдет из института, ведь именно там его дом.
Кажется, дома есть бутылка. Кто запретит ему выпить пару стаканчиков перед сном?!
Но, подъезжая к дому, он с удивлением увидел пробивавшийся сквозь шторы свет. Миранда. Он не ожидал ее так скоро. Пальцы непроизвольно сжали руль, когда он подумал о Флоренции, об Элайзе. Пришлось посидеть несколько минут в машине, прежде чем он успокоился и разжал руки.
Едва Эндрю открыл дверцу машины, как сильный порыв ветра чуть не сшиб его с ног, а в лицо ударили сильные струи дождя.
Ну и ночка! Он представил, как Миранда сидит у камина и с наслаждением прислушивается к завываниям ветра. Она любит такую погоду. Эндрю же предпочитал тишину и спокойствие.
Войдя внутрь, он отряхнулся, как собака, повесил на вешалку плащ, пригладил руками волосы перед старинным зеркалом. Из гостиной доносились звуки моцартовского «Реквиема».
Если Миранда слушает «Реквием», значит, ее поездка была неудачной.
Она сидела, свернувшись калачиком, в кресле перед камином, закутанная в свой любимый серый халат, и пила чай из бабушкиной фарфоровой чашки.
Собраны все средства утешения, отметил про себя Эндрю.
– Ты вернулась раньше?
Миранда кивнула. Она изучающе посмотрела на брата. Похоже, что он пил, но, видимо, совсем немного.
Эндрю не терпелось немедленно выпить, но он заставил себя опуститься на стул. Невооруженным глазом было заметно, что Миранда вернулась в паршивом настроении. Но под раздражением Эндрю сумел разглядеть горечь и обиду.
– Ну, что молчишь, сестричка? Рассказывай, как слетала? И зачем ты так срочно понадобилась нашей матери?
– Она приготовила для меня одну работу. Совершенно невероятное предложение. Мне нужно было дать заключение по бронзовой статуэтке, обнаруженной в подвале виллы делла Донна-Оскура. Ты знаешь историю этого дворца?
– Напомни-ка.
– Это был дом Джульетты Буэнодарни.
– Ах да! Смуглая Дама, любовница одного из великих Медичи.
– Все верно. Ее любовником был Лоренцо Великолепный. Во всяком случае, он был ее первым покровителем, – уточнила Миранда. То, что Эндрю хорошо знал этот период истории, обрадовало
– Но это могла проделать и Элайза.
– У Элайзы более широкий профиль. – Эндрю уловил в голосе сестры нотки раздражения. – А я специалист по Ренессансу, и именно по бронзе. Элизабет понадобился самый лучший эксперт.
– Естественно, ей всегда нужно все лучшее. И что, ты провела тесты?
– Да, провела, и даже дважды. В моем распоряжении были лучшие специалисты лаборатории.
– Не тяни резину! Что ты обнаружила??
– Это подлинная вещь, Эндрю. – Лицо Миранды порозовело. – Конец пятнадцатого века.
– Невероятно! Здорово! Почему же мы не празднуем? – Эндрю оживленно потер руки.
– Ты не дослушал. – Миранда сделала глубокий вдох и произнесла: – Это Микеланджело.
– Господи боже! – Эндрю приподнялся со стула. – Ты не ошибаешься? Я что-то не помню, чтобы в источниках упоминалась такая работа великого Микеланджело.
У Миранды между бровями появилась упрямая морщинка.
– Ставлю свою репутацию ученого. Это его ранняя работа, великолепно исполненная, в духе пьяного «Вакха». Ты прав, я тоже рылась в документах, но упоминаний о ней не нашла.
– Значит, никаких свидетельств?
Миранда сокрушенно покачала головой.
– Возможно, сама Джульетта прятала статуэтку. Или, по крайней мере, не выставляла на всеобщее обозрение. Из политических соображений. Понимаешь, все сходится, – настаивала она. – Я бы нашла неопровержимые доказательства, если бы мне дали еще немного времени.
– А что произошло?
Взволнованная Миранда не усидела на месте. Она направилась к камину и поворошила кочергой угли.
– Дело в том, что чиновники из правительства поставили жесткое условие: никакая информация о бронзовой статуэтке не должна проникнуть в прессу. А кто-то проболтался журналистам. Мы в тот момент были не готовы делать официальное заявление. Люди из правительства занервничали, и контракт со «Станджо» был разорван. Наша мамочка не стала разбираться: она обвинила меня в том, что это я сообщила все прессе. – Миранда раздраженно обернулась. – Я, по ее мнению, так жаждала славы, что не остановилась ни перед чем и поставила под угрозу всю работу. Ты-то хоть веришь мне?! Никогда в жизни я бы так не поступила!
– Господи, конечно, нет! – Эндрю ни секунды не сомневался, что сестра говорит правду. – Надо же, разорвали с ней контракт?! – Эндрю не удержался от усмешки, хотя понимал, что это мелочно. – То-то наша мамочка взбесилась!
– Она просто кипела от бешенства. При других обстоятельствах меня бы это только порадовало. Но сейчас… Меня отстранили. Я не просто потеряла возможность участвовать в интереснейшем проекте. Я теперь смогу увидеть эту статуэтку только в музее. Господи, Эндрю, я была так близка к открытию, такой шанс дается раз в жизни.