Миранда
Шрифт:
В ней нет ничего напоказ. Она не стремится казаться женственной. И этот лесной запах, столь ей подходящий, скорее похож на свежий запах дорогого мыла, чем на аромат духов.
В конце коридора Миранда свернула направо, остановилась, вставила пластиковую карточку в щель в массивной стальной двери. Раздался щелчок. Райан бросил быстрый взгляд на камеру в углу.
– У нас надежная система безопасности, – объяснила Миранда, заметив его взгляд. – В эту часть здания никто не может пройти без специального пропуска или сопровождения. Мы должны думать о
Они вошли в лабораторию. Сотрудники работали за компьютерами, склонились над микроскопами, деловито проходили в соседнее помещение. У всех на белых халатах были таблички с фамилиями.
Миранда подошла к лаборанту, работавшему с заскорузлым горшком, приглашая Райана следовать за ней.
– Стенли, что вы можете о нем сказать?
– Ваш отец прислал это с раскопок в Юте, вместе с другими находками. Возможно, это племя анасази, двенадцатый век. Горшок использовался для приготовления пищи.
Стенли кашлянул, быстро взглянул на Миранду и, заметив ее легкий одобрительный кивок, уверенно продолжил:
– Главное – он почти целый, только крошечные щербинки по краям.
– А почему вы решили, что он использовался для приготовления пищи? – поинтересовался Райан.
– Форма, размер, толщина, оттенок, – заморгал глазами лаборант.
– Спасибо, Стенли. Ну что ж, господин Болдари…
Миранда повернулась и чуть не налетела на Райана – так близко он стоял. Она резко отпрянула, но успела заметить, что он на добрых два дюйма выше ее. И еще заметила яркий дразнящий блеск в его глазах – не просто чувственный, а явно сексуальный.
Минутная слабость лишила Миранду возможности продолжить, но, справившись с ней, она громче обычного уверенно произнесла:
– Прежде всего нас интересует искусство, но, поскольку мой отец занимается археологическими раскопками, у нас есть и секция археологии. Но я этим не занимаюсь. А теперь…
Миранда подошла к одному из шкафов и достала маленький коричневый ящичек. Вынув пинцетом крошечные кусочки краски из одной из ячеек и перенеся их на стеклышко, положила его под микроскоп.
– Взгляните, – пригласила она Райана. – Скажите, что вы видите?
Он послушно наклонился к окуляру.
– Что-то цветное, яркое, неопределенное – совсем как на картине Поллока. – Он выпрямился и обратил к ней свои глаза. – А на что я смотрел, доктор Джонс?
– На пробу краски с картины Бронзино, которую мы реставрируем. Краска, безусловно, шестнадцатого века. Мы берем образцы краски до начала работ и после их завершения. Таким образом мы можем быть уверены, что получаем у владельца подлинник и, соответственно, его же и возвращаем.
– А откуда вы знаете, что это краски шестнадцатого века?
– Вы хотите прослушать лекцию, мистер Болдари?
– Зовите меня Райан – тогда и я смогу называть вас по имени. Миранда – такое красивое имя. – Он произнес это так, что Миранде стало не по себе. – Я с удовольствием
– Тогда вам следует записаться в группу.
– Неспособным ученикам лучше все объяснять один на один. Поужинаете сегодня со мной?
– Из меня вряд ли выйдет хороший учитель.
– Все равно давайте вместе поужинаем. Поговорим о науке и искусстве, я расскажу вам о своих Вазари. – Ему ужасно хотелось потрогать выбившийся из ее прически рыжий завиток. «Она, наверное, отпрыгнет в сторону, как перепуганный кролик», – подумал он вдруг. – Назовем это деловым ужином, если вам так станет легче.
– Я не больна, чтобы мне стало легче.
– Вы правы, я выразился неудачно. Я заеду за вами в семь. Знаете, – сказал он, снова намереваясь взять ее под руку, – мне бы очень хотелось взглянуть на Бронзино. Меня всегда восхищала аскетическая строгость его линий.
Миранда еще только прикидывала, как бы ей высвободиться, а Райан уже сжал ее локоть и уверенно повел к двери.
6
Она и сама толком не знала, зачем согласилась на этот ужин. Хотя, прокрутив в голове их беседу, Миранда так и не вспомнила, дала ли она свое согласие. И тем не менее собиралась Миранда очень тщательно.
Он всего лишь деловой партнер, напомнила она себе. Галерея Болдари отличается элегантностью и изыском, у нее блестящая репутация. В тот единственный раз, когда Миранде удалось выделить час – в Нью-Йорке у нее всегда был очень жесткий график – для посещения этой галереи, величественность здания и экспозиции произвели на нее впечатление.
Корпорации Джонсов совсем не повредит, если Новоанглийский институт истории искусств завяжет партнерские отношения с одной из самых прославленных галерей.
Предположим, он пригласил ее на ужин, чтобы обсудить деловые вопросы. Она уверена, что сумеет удержать беседу в этих рамках. Хотя от его улыбки за милю несло похотью.
Если ему хочется с ней заигрывать – пожалуйста. Екает там у нее в груди или не екает, неважно. Она не впечатлительная самочка, в конце концов. Такие уверенные в себе мужчины, как Райан Болдари, умеют кружить голову. Довольно сомнительный талант. Но ей, Миранде Джонс, нечего беспокоиться – у нее врожденный иммунитет на подобных мужчин. Но нельзя не признать, глаза у него совершенно потрясающие. Словно он смотрит и видит только тебя одну.
Миранда вздохнула и застегнула «молнию» на платье. Лишь вопрос о профессиональной чести и привычка заставили ее внимательно отнестись к своему гардеробу. Когда он увидел ее в первый раз, она была больше похожа на строгого преподавателя. Сегодня вечером Райан Болдари увидит зрелую женщину, спокойно ведущую беседу за деловым ужином.
Черное платье из шелковистого трикотажа элегантно подчеркивало ее красивую фигуру. Низкий вырез слегка обнажал грудь. Из украшений Миранда выбрала узорчатый византийский крестик, волнующе спускавшийся в ложбинку между грудей.