Миракулум 2
Шрифт:
Голова болела беспощадно, но думать нужно было сейчас и как можно эффективнее. Что можно было предложить неизвестно кому, по неизвестно каким причинам посадившим нас сюда.
– А что они хотят?
– Охранник не удостаивает нас ответом.
– У меня есть, чем откупиться от плена или казни...
– я посмотрела на оружейника.
– Мне нужна только возможность сказать об этом их главарю.
– И что же это за откуп?
– Имя дочери первосвященника и на этом Берегу чего-то да стоит.
– Прекрати, Рыс, - зло отрезал
– Но другого выхода нет. Сидеть здесь и ждать, когда наступит, например, полдень и нас вздернут на воротах? А если сейчас от каждой мелочи зависит жизнь лекаря?
– Ты понимаешь, о чем говоришь?
– Понимаю.
– Я посмотрела на Витту.
– Но что поделать, если я, как цатт и захватчик, могу сделать больше, чем вы?
– Да, - сердито кивнула девушка, - пусть она идет. Пусть она идет и сделает так, чтобы нас выпустили! Чтобы Соммниансу ничего не сделали!
– В прошлый раз ты ушла и не вернулась.
Лицо Аверса посерело, стало пепельным, - припорошенным неимоверной усталостью от долгой ноши непонятно какого долга и обреченности. Я понимала его даже без объяснений: у него не было выбора, ни тогда, ни сейчас. И ему приходилось гнуться перед этими обстоятельствами, потому что не он в этой ловушке, а Витта. Не он в этом погребе, а я.
– В этот раз будет не так.
– А как?
– Безжизненно спросил он, уверенный в том, что "будет не иначе".
– Как будет?
– Пусть идет! Пусть докажет, что она нам не враг, если сможет договориться с этими гадами!
– Не встревай в чужой разговор, Витта, - сдержано остановил ее оружейник, - тебе стоит только молчать и думать над тем, насколько удачно ты сбежала из дома.
– Охрана!
– Я подскочила к люку, не давая Аверсу больше задавать мне вопросов или пытаться искать другой выход.
– Есть кое-что очень важное, что мне хотелось бы сообщить вашему главному человеку! Эй!
Наверху была тишина.
– Ты олух или болван?! Мне кажется, вы очень пожалеете, когда слишком поздно узнаете, что за человека захватили в плен! Ведь у него есть отступное, и это больше, чем деньги!
Охранник был либо туп, либо все мои слова считал чушью.
– Какой бы зуб ни был у вас на лекаря Соммнианса, ни одна месть не будет стоить той выгоды, которую посулю вам я...
Открыли люк нескоро. Охранник в итоге проникся речью, послал кого-то спросить совета, и теперь под конвоем, со связанными руками меня провели в трактир. На столах были навалено еды, - всей, какая только была в запасе у хозяина, углы были забиты бутылками, на бочках с вином сидели, как на лавках. И не смотря на то, что некоторые из людей были пьяны смертельно и валялись на полу, среди раздавленных свечей и черепков посуды, было заметно, - господа хорошо одеты, хорошо вооружены и не походит на шалую банду одичавших лесорубов.
– Это ты так хорошо рассказываешь сказки охране?
Мужчина, сидящий на одной из бочек, вытирал руки
– Я.
– И чем докажешь? Где спрятаны твои несметные сокровища?
– Он засмеялся.
– В волшебном рукаве?
– С кем попало я говорить не стану. Не для ненужных ушей...
– Вот, как... и так, что же за человека мы захватили в плен?
– Меня.
Мужчина рассмеялся. Оглядел меня с ног до головы и снова захохотал.
– Ваше величество, не знал... простите!
И все, кто был во вменяемом состоянии, загоготали над шуткой. Я только лишь выжидала. Наконец, он мотнул головой своим людям, и меня подтолкнули к дверям кухни.
– Говори, госпожа наглец. Я буду слушать тебя, только пока пью свое вино, а его у меня осталось меньше, чем полбутылки.
– Что ты хочешь взамен на всех нас?
– Глупо начинать с вопросов. Но я отвечу, - ничего.
У главаря были умные глаза, и в них я читала сомнение. Возможно, ему захотелось лишь развлечься разговором, а в то, что я не вру, он не верит. Мужчина был не молод, лет тридцати пяти - сорока, с рыжеватой копной волос, бородой, выбритой на манер боцманских, и с явным акцентом. Я заговорила на родном языке:
– Я цатт, и я дочь высокопоставленного лица. Я могу запустить руку в любую казну, или подписать любую, угодную тебе грамоту. Не знаю, кто ты, но в любом случае найдется хоть что-то, где моя власть тебе пригодится.
– Да?
– Растянул сомнение тот, тоже заговорив как цатт.
– Звучит это сладко. Только ничего этого мне не нужно.
– А ты подумай.
Я отвела назад плечи, чтобы немного размять затекшие связанные руки. Голова была тяжелая и больная, словно мне не переставляли добавлять ударов.
– Лекарь жив, или ты убил его?
Мужчина хохотнул, несколькими крупными глотками прикончил свое вино и приказал:
– Спустите ее в подвал.
В подвале было больше народа, чем в погребе. И Сомма среди людей не было. Воды так и не подали, и в духоте и жаре мы промучились до вечера. В темноте, в открывшемся проеме мелькнул свет фонаря и спустилось на веревке ведро с колодезной водой.
– А ты, девка, поднимайся на верх!
Я послушалась, хотя мне тоже нестерпимо хотелось примкнуть к тем, кто окружил ведро с водой. Я опять позволила связать себе за спиной запястья, и покорно пошла впереди охранника по длинному коридору.
– Есть одна вещь, - встретила меня хитрая улыбка главного, сидящего за столом все в том же трактире, только уже в кресле, - которой мне самому трудно добиться. Есть человек, убить которого я жажду больше, чем лекаря...
– А он жив?
– И человек этот господин местных земель. Он вассал, получивший в награду за службу, клочок завоеванного Берега.
– Ты хочешь, чтобы я убила его?
– Нет. Это удовольствие я оставлю для себя. Мне нужно, чтобы ты привела его одного, ко мне. Туда, куда я тебе прикажу.