Миракулум 2
Шрифт:
После этого разговора, Эска раз и навсегда твердо уверилась, что тайна в жизни Тавиара есть. И если она не его прошлое, то его мысли или его мотивы, которые оружейник не хочет никому открывать. В чем-то он был абсолютно похож на обычных людей, а в чем-то был таким, словно пришел из иного мира. Или мир творческих людей, тех самых художников, дающих жизнь неживому, делал Тавиара загадкой под темным плащом?
– Я знаю, - сказала Эска, когда они вошли в оружейную лавку, - ты все-таки тот самый Аверс, а у господина Сомрака ты отнял молодость. И он стареет вместо
Брови Тавиара поползли вверх от удивления, а потом он от души рассмеялся.
– Моя жизнь с твоим присутствием стала явно светлее, Эска!
Хозяин лавки в этот день был мрачнее прежнего. Он даже не поздоровался с девушкой, а покорно проследовал на свой стул рядом с креслом, и взял ее за руку:
– Закрой глаза.
– Удачи, - улыбнулся его сын.
– Спасибо, - ответила Эска и вдохнула поглубже воздуха.
Несколько секунд прошли, и Сомрак выпустил ее ладонь. Эска ушла, - это было отчетливо видно по тому, как побледнела ее кожа, и по тому, как появилось красное пятнышко в яремной ямке.
– До каких пор это будет продолжаться?
– Тихо спросил старик.
– До тех пор, пока она сама этого хочет.
– Господи, Тавиар, сын мой... мой дар это мое проклятие! Прикажи мне не делать этого!
– Не могу, - он тронул его за плечо и наклонился к самому уху, - ты сам расплачиваешься за то, что кто-то любит подглядывать в чужие жизни. Разве я приказывал тебе тогда? Разве я просил тебя о чем-то?
– Просил!
– Неожиданно гневно крикнул Сомрак.
– Сам! А я, дурак, тебя слушал! Как только она сегодня уйдет из этой лавки, я отрублю себе руки!
– Тогда любым из моих кинжалов я немедля проткну себе сердце...
Тавиар пришил его своим каменным голосом к месту. И Сомрак не сомневался, что тот так и поступит. Поступит, даже если он просто откажется отправлять Эску в прошлое, даже если попытается только отказать в этом.
– Ты не человек... Ты сведешь меня в могилу.
– Нет, тебе есть ради кого жить...
Глава десятая
Аверс исчез, а я пришла в себя окончательно. Выскочив вслед за ним, я кинулась вниз по лестнице. Оружейник бежал на крик, а я следом, точно зная, - куда. К конюшне. Я не сомневалась в том, что нас настигли враги лекаря... жаль было только то, что свой кинжал я оставила в комнате.
Странно, но только в момент возникновения передо мной рослой фигуры, я поняла, что потеряла остатки ума. Я также кинулась на этот зов, но попросту попала в ловушку, - нужно было бежать звать на помощь, или притаиться и бить исподтишка, а что я могла сейчас?
Увернувшись от одного замаха, я едва заметила, как сверкнул в свете факела клинок длинной шпаги.
– Целая свора! Стой!
Он выругался, а я успела оббежать стол и схватиться за спинку стула.
– Тоггот, лови эту девку!
Не успела я ни поднять стула, ни обернуться назад, как почувствовала удар... и пол, развернувшись в пространстве, с силой налетел на меня. Все потемнело, и доски перестали резко
– Рыс...
– моя голова была словно разбитое зеркало. Осколки последних просветов, - связывания, волочения, еще одного обрушения каменного пола, - все путалось между собой.
– Рыс... ты слышишь меня?
– Да.
Аверс приподнял меня и облокотил спиной к выпуклой бочке. Убрал прилипшие к лицу волосы. Из-под потолка пробивался дневной свет. Судя по окружению, нас заперли в винный погреб все того же постоялого двора. Белая физиономия его хозяина маячила в углу около люка. Аверс присел рядом со мной, а Витта, с растрепанными волосами и заплаканным лицом, стояла чуть позади него.
– Голова кружится?
– Еще как.
У оружейника из рассеченной брови вился бугорок запекшейся крови, растертый на скуле чем-то сухим. Висок тоже был ссажен, и к глазу подбиралась серо-малиновая опухоль. Подняв глаза на девушку, я заметила, как она напугана.
– Ее не тронули?
– Нет.
– А лекарь?
– Будь он проклят...
– прошипел Аверс, болезненно сощурясь.
– Будь он трижды проклят.
– Где он?
– Где-то у них... Как ты?
– Пить хочется.
– Нечего. Эти головорезы выкатили все полные бочки, и устроили наверху попойку. Здесь нет ни вина, ни воды.
Судя по тому, как светло было за подвальным зарешеченным окошком, времени прошло много с тех пор, как нас сюда заперли. Хозяин жалился на боль, слал порчу на нас, и на тех, кого мы привели по следу. Ведь они разграбят его, а то еще хуже, - убьют. Четверых слуг, и его брата, они наверняка заперли в другом подвале, - в доме. У него все пропало!
Витта терла руки, на которых остались синяки от мощных захватов. Куртки на ней, как и на мне не было. Была только рубашка с порванными рукавами, да у ворота маленький тонкий порез. Девушка снова заплакала. Аверс, поднявшись на ноги, приобнял дочь и положил ее голову себе на плечо.
Верно, не долго ему пришлось драться с ними. Маленький порез, - прикосновение кончика кинжала или стилета "Еще шаг и я проткну ей горло...". И волосы растрепаны так, словно невидимая рука только-только отпустила их, перестав отклонять голову назад, чтобы получше открыть для удара тонкую шею... Бедная девочка... Бедная Витта...
Когда мысли мои начали проясняться, я дотянулась до сапога. Печать была на месте. Это значило только то, что шанс выйти отсюда живыми был.
– Давно мы здесь, Аверс?
– Полдня.
– Так долго...
Я поднялась на ноги, каменный пол опять едва не предпринял попытку ударить меня.
– Постой здесь подольше, Витта.
– Оружейник подвел ее к стене с окошком.
– Здесь больше воздуха. Рыс, и ты.
– Кто они? Кто эти люди?
– Лекарь не говорил тебе об этом? Ты встретилась с ним раньше, чем мы.
– Нет. Я не помню.
– А я не знаю.
– Воды!
– Внезапно закричал хозяин.
– Принесите нам воды!
И несколько раз ударил по двустворчатому широкому люку.