МИР ТЕСЕН
Шрифт:
— Близнец, по имени Лили. — Сколько времени прошло с тех пор, как он гонялся за тенью Анжелики по непотребным домам Лондона и Амстердама! У Перса всплывает в памяти агентство «Девушки без границ», затем Бернадетта, и он спохватывается, что до сих пор носит с собой документ, подписанный профессором Максвеллом. Увлекшись погоней за Анжеликой, он совсем забыл о Бернадетте! Когда это произошло? Наверное, в Хитроу, когда он встретил Шерил Саммерби, которая непонятно почему вдруг расплакалась, подыскивая ему рейс на Женеву. Какие странные и непредсказуемые
Вот и мисс Мейден неожиданно демонстрирует Персу женскую хрупкость — бледнеет и оседает на стуле, точно вот-вот упадет в обморок.
— Вам нехорошо, мисс Мейден? — озабоченно спрашивает он, поддерживая ее.
— Это жара, — бормочет она. — Кажется, я перегрелась. Не будете ли вы так любезны проводить меня до отеля — мне надо прилечь.
По случайному совпадению Фульвия и Эрнесто Моргана прибывают в миланский аэропорт в одно и то же время, она — из Женевы, а он — из Гонолулу. Встретившись в зале выдачи багажа, они жеманно обнимаются и целуют друг друга в щечку.
— О! — вскрикивает Фульвия. — Какой ты колючий, carissimo!
— Scusi,милая, но перелет был долгий, а я, как ты знаешь, из-за воздушных ям в самолете не бреюсь.
— Правильно, любовь моя, — ласково говорит Фульвия: Эрнесто по старинке пользуется опасной бритвой. — Ну и как, интересная была конференция?
— Весьма и весьма, дорогая. Гонолулу — необыкновенный город, в нем есть где порезвиться цивилизованному человеку. Тебе тоже надо там побывать. А как ты?
— Конференция по нарративу была скучная, но Вена, как всегда, прелестна. В Лозанне все было наоборот. А, вот и мои сумки — хватай скорей!
Фульвия перед вылетом оставила свой бронзовый «мазерати» на стоянке аэропорта и теперь, сев за руль, везет мужа домой.
— Были ли интересные знакомства? — спрашивает она, выезжая на скоростную полосу и яростно мигая фарами неповоротливому «фиату».
— Ну, например, синьорина Пабст, чей доклад я комментировал, оказалась удивительно молодой и привлекательной особой и столь же удивительно суровым критиком Ариосто.
— Ты с ней переспал?
— К сожалению, она проявила ко мне исключительно профессиональный интерес. А был ли в Вене профессор Цапп?
— Его ждали, но почему-то он не появился. Я познакомилась с его старым приятелем Саем Готблаттом.
— Ты с ним переспала?
Фульвия улыбается.
— Если ты не спал с мисс Пабст, то я не спала с мистером Готблаттом.
— Но я и в самом деле с ней не спал! — возмущенно говорит Эрнесто. — Это девушка не того сорта.
— Неужели где-то еще попадаются девушки не того сорта? Ну ладно, верю. Но тогда с кем же ты спал?
Эрнесто пожимает плечами.
— Так, с парой шлюх.
— Какая пошлость, Эрнесто!
— С двумя одновременно, — оправдывается он. — Ну, а как мистер Готблатт?
— Поначалу подавал надежды. Потом оказалось, что у него нет ни фантазии, ни выносливости. К сожалению, выяснилось, что из Вены мы оба едем в Лозанну, так что еще
Эрнесто кивает, как будто только это его и интересовало.
Приехав домой, приняв душ и переодевшись, они обмениваются подарками. Эрнесто привез Фульвии серьги и брошь из натурального жемчуга, а Фульвия купила мужу отделанный серебром стек. Затем он готовит коктейли с сухим мартини, и, сев друг против друга в своей элегантной гостиной с матовыми стенами, они принимаются за разборку почты и просмотр газет и журналов.
— Когда уезжаешь, приятно на какое — о время забыть о том, что происходит в мире, — замечает Фульвия, — но по возвращении приходится столько наверстывать! — Взяв лежащую поверх стопки газету, она пробегает глазами заголовки на первой полосе, и у нее приоткрывается рот, а взгляд становится напряженным.
— Эрнесто! — произносит она тихим, но суровым голосом.
— Да, любовь моя, — рассеянно отвечает он, вскрывая ножом конверт.
— Ты случайно не рассказывал нашим друзьям-политикам о Моррисе Цаппе? О том, что он женат на писательнице Дезире Бирд?
Эрнесто, которого удивил голос Фульвии, поднимает взгляд. — Кажется, я упомянул об этом Карло. А в чем дело?
— Карло — безмозглый молокосос, — говорит Фульвия, вскакивая с кресла и кидая газету мужу на колени. — Если сейчас же не принять мер, мы по его милости угодим в тюрьму! Они похитили Морриса Цаппа!
Посреди ночи похитители врываются к Моррису в комнату и будят его. Сорвав с него одеяло, они стаскивают его с постели и надевают на глаза черную повязку. Кто-то неумело напяливает ему на ноги кроссовки.
— Куда мы теперь? — дрожащим голосом спрашивает Моррис.
— Заткнись, — говорит Карло.
— Что, Дезире заплатила вам?
— Молчать.
Судя по голосу, Карло взбешен. Морриса начинает трясти. Он знает, это одно из двух — либо спасение, либо смерть. Кто-то закатывает ему рукав и касается плеча чем-то влажным.
— Не дергайся, а то будет больно.
Но ведь не будут же они вводить Моррису обезболивающее, прежде чем укокошить его? Тогда это спасение. Если, конечно, укол не Смертельный. Он чувствует, как игла вонзается ему в руку.
— А вы… — говорит он, но тут же теряет сознание.
Первое, что он чувствует, когда приходит в себя, это острый камень, впившийся в правую ягодицу, и овевающий колени прохладный ветерок. Потом он слышит птичье пение. Руки его свободны. Он стягивает с глаз повязку и щурится от яркого света, а привыкнув к нему, видит над собой расчерченное сосновыми ветками розовое утреннее небо. Он лежит на земле под высоким деревом. Моррис садится и, касаясь рукой головы, слышит, как у него стучит в висках. Его бледные ноги, торчащие из красных шелковых трусов, кажутся чужими и далекими, однако, повинуясь его желанию, они сгибаются в коленях. Опираясь на руки, Моррис поднимается с земли. Он делает глубокий вдох, наполняя легкие чистым смолистым воздухом.