Мир Смерти
Шрифт:
От лекарств у него прояснилось в голове, настроение улучшилось, и он почти поверил в свои слова.
Темучин ждал в своем шатре; по нему совершенно не было заметно, что всего несколько часов назад он вернулся из трудной и опасной экспедиции.
– Взорви их! – велел вождь, указывая на стволы с порохом в углу камача.
– Не здесь и не все сразу, если ты только не замышляешь массового убийства, – ответил Язон. – Мне нужен какой-нибудь сосуд.
– Тебе принесут все, что нужно.
Темучин, видно, хотел, чтобы опыты с порохом хранились
Вскоре принесли несколько пузатых глиняных горшков, и он выбрал один из них – маленький, с узким горлышком. Вытащив пробку из ствола с порохом, Язон осторожно пересыпал порох в горшок и затолкал туда кусок замши. Затем, приготовив в плошке вязкую смесь из навоза, воды и грязи, он замазал горлышко. Темучин стоял рядом и внимательно наблюдал за процессом создания нового оружия.
– Мне говорили, что порох должен быть полностью закрыт, – пояснил Язон. – Если где-нибудь будет отверстие, оттуда вырвется огонь и порох просто сгорит.
– Как туда попадет огонь? – нахмурился вождь.
Язон взял большую иглу, которой сшивают шкуру для камачей.
– Ты задаешь правильный вопрос. Смотри, пробка высохла, и я могу проделать в ней отверстие. Теперь при помощи этой иглы я просуну в отверстие обрывок ткани – я специально прихватил эту ткань из низины. Она пропитана маслом и должна хорошо гореть. – Он взвесил глиняную бомбу в руке. – Думаю, можно начинать.
Темучин вышел из шатра, и Язон, с горшком в одной руке и с масляной лампой в другой, последовал за ним. Перед камачем вождя было расчищено большое пространство, и воины сдерживали толпу любопытных. Пронесся слух, что Темучин проводит какие-то таинственные и очень опасные опыты, и сюда со всего лагеря сбежались кочевники.
Язон осторожно положил бомбу на землю и громко сказал:
– Если сработает, будет сильный гром, дым и пламя. Некоторые знают, о чем я говорю.
Поднеся лампу к фитилю, он дождался, пока ткань загорится, после чего быстро направился к камачу. Даже наркотики не могли заглушить его беспокойства по поводу успеха мероприятия, и опасения эти оказались не напрасными.
Фитиль некоторое время дымил, а потом погас. Язон продолжал чего-то ждать, не обращая внимания на нетерпеливый гул в толпе; у него не было ни малейшего желания подходить сейчас к бомбе – она могла взорваться прямо ему в лицо. Лишь когда Темучин с грозным видом взялся за меч, Язон пошел взглянуть, что же случилось.
– Фитиль погас раньше, чем надо, – глубокомысленно сообщил он вождю. – Нужен другой фитиль. Сейчас я все сделаю. Пусть никто не приближается к бомбе до моего возвращения.
Прежде чем кто-либо успел возразить, он скрылся в камаче.
Хорошие фитили делаются из пороха и горят даже без доступа воздуха. Пороха у него достаточно, но во что его завернуть? А что, если?.. Убедившись, что вход в камач плотно закрыт, Язон порылся в
Фитиль получился быстро, и, закончив работу, Язон натер бумагу маслом и сажей, чтобы она походила на тряпку.
– Должно сработать, – пробормотал он, выходя из шатра.
Заминка продлилась дольше, чем он думал, и кочевники уже открыто смеялись, а Темучин стоял у входа с белым от ярости лицом. Стараясь не слушать язвительных замечаний в адрес глупого жонглера, Язон проковырял новое отверстие в пробке и вставил туда фитиль.
Бумага ярко вспыхнула, разбрасывая искры. Кинув взгляд на пламя, Язон повернулся и побежал…
На этот раз результат был налицо: бомба взорвалась с оглушительным грохотом, и глиняные осколки полетели во все стороны, пробивая стены камачей. Язон не успел отбежать достаточно далеко, и взрывная волна опрокинула его на землю. С трудом поднявшись, он ощупал себя и убедился, что не пострадал. Темучин по-прежнему неподвижно стоял у входа в свой камач, но выглядел удовлетворенным. Вокруг раздавались восторженные крики зрителей.
– Можешь сделать большую бомбу, жонглер? – спросил вождь, и жажда разрушения сверкнула в его глазах.
– Их можно делать любого размера. Скажи, для каких целей тебе нужны бомбы, и я смогу что-нибудь посоветовать.
В этот момент внимание вождя отвлекло движение на противоположной стороне площади: группа людей на моропах прокладывала себе дорогу через толпу, и зрители недовольно шумели.
– Кто приближается без разрешения? – повысил голос Темучин и потянулся за мечом; его охранники обнажили оружие и придвинулись ближе к вождю.
Толпа наконец расступилась, и к вождю подъехал всадник.
– Что за шум? – спросил он властным голосом, в котором слышалась давняя привычка командовать.
Голос показался Язону очень знакомым…
Керк!
Темучин в гневе двинулся вперед, охрана – за ним. Керк быстро спешился, к нему присоединились Рес и другие пирряне. Назревала схватка.
– Подождите! – Язон бросился между ними. – Это мое племя! Это пирряне. Они пришли, чтобы присоединиться к армии Темучина. – Он подмигнул Керку. – Успокойтесь! Склоните головы, иначе вас уничтожат.
Керк, как будто и не слыша его, остановился и, взявшись за меч, раздраженно посмотрел на Темучина. Тот со своим отрядом надвигался как лавина, и Язону пришлось отступить в сторону, чтобы его не раздавили. Темучин остановился, только когда носки его сапог коснулись Керка.
Вожди молча смотрели в глаза друг другу. Со стороны казалось, что у них много общего: видно, Керк хорошо изучил отчеты Язона.
– Я Керк – вождь пиррян, – сказал он, чуть вытягивая меч из ножен.
– Я Темучин – вождь всех племен. Ты должен склониться передо мной.