Мир Родины
Шрифт:
– У вас есть что-нибудь для меня? – равнодушно спросил человек.
– Да, это здесь.
Человек из Безопасности спрятал «жучка» в карман, даже не взглянув на него. Вместо этого он холодно посмотрел на Яна.
– Больше не говорите об этом мистеру Сергуду-Смиту, – сказал он.
– Что не говорить? Что вы имеете в виду?
– Я имею в виду именно то, что сказал. Этот вопрос вне компетенции вашего шурина из-за ваших родственных отношений, – он повернулся, чтобы идти, но Ян окликнул его:
– Вы не можете просто так уйти, – сказав такое! Кто вы, чтобы мне приказывать! И что означает
– Это вы мне скажете, – произнес мужчина, резко повернувшись. – Виноваты ли вы в чем-либо? Не хотите ли сделать признание?
Ян почувствовал, как лицо его заливает краска.
– Убирайтесь! – сказал он наконец. – Убирайтесь и не докучайте мне больше. Я не знаю, что все это значит, и меня это не интересует. Убирайтесь и не показывайтесь мне на глаза.
Дверь закрылась, и это была дверца ловушки. Ян был заперт в ней, а они следили за ним снаружи.
В течение дня его мысли был заняты электроникой. Он зарылся в спутниках связи – к большому удовольствию Сони Амарилио – и работал упорно, стараясь отвлечься. Обычно он последним уходил вечером. Усталый, но очень довольный, что жив. Несколько порций в баре, иногда там же ужин, иногда он и вовсе оставался, если уставал настолько, что чувствовал себя не в состоянии идти домой в кровать. Это было глупо с его стороны – он знал, что наблюдение осуществляется в любом месте, но ему была отвратительна мысль, что они будут подглядывать, подслушивать в его квартире. Не пытался он также разыскивать устройства. Это была бы дурацкая игра. Лучше вообразить, что на него смотрят все время, и действовать соответственно.
В следующую среду утром шурин позвонил ему в лабораторию.
– Доброе утро, Ян. Элизабет просила позвонить.
Наступило молчание. Ян ждал. Сергуд-Смит тоже молчал и смотрел. Было ясно, что о Безопасности не будет сказано ни слова.
– Как Лиз? – заговорил наконец Ян.
– Вечером ужин. Она боится, что ты забыл.
– Я не забыл. Я просто не смогу. Я хотел позвонить, извиниться...
– Слишком поздно. Придет кто-то еще, и теперь отказываться невозможно. Она очень обидится.
– О, боже! Она уже что-то говорила об очередной подружке! Но нельзя же...
– Не нервничай. Прими лучше лекарство. Если верить ей, эта новенькая – что-то совершенно особенное. Из Ирландии, из Дублина – все обаяние Гаэль, красота и прочее.
– Стоп! Это все я слышал достаточно часто. Увидимся в восемь.
Ян первым прервал связь – маленький жест, от которого он, однако, почувствовал себя лучше. Он забыл о предстоящем ужине. Если он пораньше позвонил, тогда удалось бы отвертеться. Ну не сегодня же! Лиз просто невыносима! Хотя бы поесть по-человечески. Еда в баре набила оскомину. Да и не грех напомнить Безопасности, с кем он в родстве. Да и девушка может оказаться презентабельной, хотя обычно бывало совсем наоборот. Для Лиз общественные связи гораздо важнее внешних форм, и порой она пытается сосватать сущих дьяволиц.
Он закончил работу рано и смешал дома коктейль, частично смыл в горячей ванне напряжение, затем переоделся в хороший костюм. Лиз весь вечер будет смотреть на него волком, если он наденет потрепанный пиджак, который носил на службе. Возможно, даже пережарит ему пищу. Лучше
Сергуд-Смит жил в Барнете – георгианский дом, и езда успокоила Яна. Сельская сторона показалась привлекательной под ущербной луной, серебряной, черной и твердой. Хотя был уже март, зима ничем не проявляла желания ослабить хватку. Похоже, на фасаде здания включены были все фонари, но под окнами стояла только одна машина. Ну что ж, он будет улыбчив и вежлив. И ему придется сыграть несколько партий в бильярд с шурином, хочется ему этого или нет. Прошлое исчезало. Настоящее и будущее должно быть безупречным.
Из прихожей послышался женский смех, и Сергуд-Смит закатил глаза, схватив Яна за пальто.
– Элизабет на этот раз сделала ошибку, – сказал он. – Эта штучка вполне заслуживает того, чтобы на нее взглянуть.
– Благодарение господу за милость его! Жду не дождусь.
– Будем пить виски?
– С удовольствием. Содовое.
Он сунул перчатки в меховую шапку и бросил ее на столик, затем быстро причесался перед зеркалом. Смех стал еще громче, потом – звон бокалов, и Ян пошел на этот звук. Сергуд-Смит склонился над столиком с питьем. Элизабет помахала ему, а вторая женщина на софе повернулась к нему и улыбнулась.
Это была Сара.
16
От Яна потребовалась вся его воля, все годы упражнений по аутогенной тренировке, чтобы удержать челюсть от отвисания или глаза от округления.
– Хэлло, Лиз, – сказал он отнюдь не обычным голосом, и обошел кушетку, чтобы поцеловать ее щеку. Она подтащила его к себе.
– Милый, как чудесно тебя видеть. Я приготовила для тебя особое блюдо, вот увидишь.
Сергуд-Смит принес им выпивку, затем налил себе. Неужели он не знает? Что это, фарс или ловушка? Наконец, он взглянул на Сару, сидевшую, целомудренно сжав колени, и потягивавшею шерри. Платье на ней было длинное и темно-зеленое, несколько старомодное, и на шее – ожерелье без металла, из одних камней.
– Ян, я хочу представить тебе Орли Маунтчарльз. Из Дублина. Мы ходили в одну и ту же школу, не в одно время, конечно. Сейчас мы состоим в одном бридж-клубе, и я не смогла удержаться, чтобы не привести ее домой, где мы могли бы немного поболтать. Я знала, что ты не рассердишься, правда?
– С удовольствием. Вы много потеряли, мисс Маунтчарльз, если никогда не пробовали кухни Лиз.
– Орли, прошу тебя, не держись чересчур официально.
В голосе ее слышался едва заметный ирландский акцент. Она тепло улыбнулась ему и деликатно пригубила шерри. Он судорожно вылакал половину бокала и закашлялся.
– Прошу прощения, что, воды мало? – спросил Сергуд-Смит, торопясь к нему с графином.
– Пожалуйста, – сказал Ян, – извините меня за это.
– Ты просто давно не практиковался. Выпей еще порцию, и я покажу тебе новое сукно на столе для бильярда.
– Наконец-то постелил. Полежи оно еще немного, его бы оценили как антиквариат.
– Действительно. Зато теперь, если хочешь загнать шар в лузу, не придется пихать его изо всех сил.
Было легко вести подобную болтовню, заходить в бильярдную и обратно. Что она здесь делает? Она что, сошла с ума?