Мир Родины
Шрифт:
Ян медленно кивнул.
– Спасибо, Смитти. Ты из-за меня идешь на риск, не правда ли? Я полагаю то, что ты предупреждаешь меня о слежке – опасно?
– Да, и я был бы не против, если ты, обнаружив слежку, позвонишь мне и пожалуешься.
– Сделаю. Как только вернусь домой. А теперь, если ты скажешь мне, что я, по твоему мнению, натворил...
– Не «по твоему мнению», а натворил, – в голосе Сергуда-Смита не было теплоты, не было ее и в его манерах. Это был профессионал из Службы Безопасности, которого Ян никогда прежде не видел. – Итальянский моряк бежал из трудового лагеря неподалеку отсюда. Событие, казалось бы, малоинтересное. Но два нюанса делают его важным. Беглецу была оказана
– Я не понимаю.
– Не существует в их реестрах. Его документы были подделаны, и очень профессионально. Это значит, что он – гражданин другой страны, иностранный агент.
– Он должен быть итальянцем.
– Возможно. Но известные причины заставляют меня в этом сомневаться.
– Если он не итальянец, то из какой страны?
– Я думаю, ты способен мне на это ответить, – голос его был тих, мягок, как шелк.
– Откуда мне знать?
– Ты должен был помочь ему бежать, провести его по лесу и прятать его где-то снаружи.
Это было так близко к тому, что запланировали они с Сарой, что Ян почувствовал, как короткие волосы вздыбились у него на затылке.
– Я должен был, если так говоришь. Но я этого не делал. Я могу показать тебе на карте, где я проходил. И ты мне скажешь, рядом ли это с местом вашего таинственного побега.
Сергуд-Смит отмахнулся от него.
– Не надо карт. Лжешь ты, или говоришь правду, они все равно ничего не скажут.
– Но чего ради другой стране шпионить у нас? Я думал, этот мир пребывает в мире.
– Такого понятия, как мир, не существует. Лишь усовершенствованная форма войны.
– Это весьма циничное утверждение.
– Моя профессия весьма цинична.
Ян вновь наполнил оба бокала и сел на подоконник. Сергуд-Смит как можно дальше отошел от потока холодного воздуха.
– Не думаю, что мне по душе то, что ты мне говоришь, – сказал Ян. – Все эти убийства, заключенные, механизмы слежения... И часто такое случается? Почему об этом ничего не известно?
– Ты не слышишь об этом, дорогой родственничек, потому что не пытаешься прислушиваться. Мир – место очень грязное, и нет нужды посвящать людей в низменные детали.
– Ты говоришь мне, что все важные события в мире держатся от народа в секрете?
– Я говорю только то, что скал. А если бы ты до сих пор ничего не подозревал, значит, ты больший дурак, чем я о тебе думал. Люди твоего класса предпочитают не знать, представляя людям вроде меня выполнять за вас грязную работу. А сами приглядывают за нами.
– Это неправда, Смитти...
– Разве? – в голосе его прозвучала режущая сталь. – А как ты меня обычно называешь? Смитти? Ты когда-нибудь называл Рикардо де Торреса Рикки?
Ян попытался ответить, но не смог. Это было правдой. Сергуд-Смит произошел от поколений заурядных гражданских служащих; Рикардо де Торрес – от титулованной, состоятельной знати. Долгие секунды он чувствовал недомогание под этим холодным ненавидящим взглядом; затем его шурин отвернулся.
– Как ты меня здесь нашел? – спросил Ян, пытаясь сменить тему.
– Не пытайся выглядеть простофилей. Местонахождение твоей машины в памяти мотопутей. Ты представляешь себе пределы компьютеризации и программирования?
– Я никогда не думал об этом. Не предполагал.
– Они гораздо шире, чем ты думаешь – и гораздо лучше организованы. Слишком большой памяти не существует. Если Службе Безопасности захочется – а мы хотим – мы сможем просмотреть каждую секунду твоей жизни. Всю ее занесли на пленку.
– Это глупо – невозможно. Сейчас ты зашел в мою область. Неважно, сколько у тебя
– Разумеется, разумеется. Но мне не нужна вся страна. Я имею в виду лишь индивидуума. Тебя. 99 процентов жителей страны нейтральны, безвредны. Имена их в банках памяти нас не интересуют. Пролы одинаковы, как спички. Светские бабочки – те лишь богаче и экзотичнее – но тоже не интересны. На самом деле нам мало что остается от того. В основном нам приходится заниматься мелким воровством и растратами. Но реальной опасности они не представляют. Поэтому, когда мы проявляем к кому-либо интерес, мы с успехом его удовлетворяем. Твой экран может быть двухсторонним – равно, как и телефон. Твой компьютер подконтролен нам, какие бы хитрости ты не придумал. Твое авто, лаборатория, зеркало в туалете, свет над кроватью – все у нас на службе...
– Это возмутительно!..
– Надеюсь на это. Если ты во что-то успел впутаться – выбирайся. Никто ничего не знает, а меня это устраивает в первую очередь. Но если твои руки замараны, нам придется тебя взять. И это произойдет – так же точно, как и то, что солнце всходит на востоке.
Сергуд-Смит подошел к двери и открыл ее. Он повернулся, чтобы добавить что-то, но передумал. Затем он вышел, но дверь тяжело захлопнулась за ним.
Ян закрыл окно. Его уже начинало знобить.
15
Единственное, что оставалось теперь делать – это выглядеть обычным, пытаться действовать все время, как обычно. Ян распаковал чемодан, зная, что Сергуд-Смит, без сомнения, уже порылся в нем, не желая пропускать, чтобы мимо него проскользнуло хоть что-либо криминальное. Там, разумеется, не было ничего, но он все еще не мог справиться с позывами страха.
Это чувство оставалось с ним, пока он мылся и переодевался, спускался обедать, разговаривая со старыми знакомыми в баре. Чувство оставалось на всю ночь, и он плохо спал. На следующий день рано утром он рассчитался и отправился в долгий путь в Лондон.
Вновь шел снег, и лень было делать о чем-либо, когда он осторожно вел машину по ветреным Хайладским дорогам. На завтрак было пиво и паштет в придорожном пабе, затем он выехал на автопуть. Как только компьютер взял управление, он мог расслабиться. Но это не удалось. Напротив, он почувствовал себя еще более неудобно.
Привалившись к спинке сиденья, ослепленный потоком бьющихся о ветровое стекло снежинок (хотя электронный контроль гарантировал полную безопасность), Ян понял наконец, что его так тревожит. Вот оно, доказательство, прямо перед ним. Круг крошечных отверстий вокруг баранки. Слежение за дыханием. Он не мог вести, не дыша на них. Они ведут к анализатору, способному обнаружить миллионные доли содержания алкоголя в его дыхании, и это позволяло ему вести машину только тогда, когда он был достаточно трезв. Разумеется, это сделано для предотвращения аварий, нечистоплотная, унизительная идея, если считать ее частью общей картины постоянного надзора. Это, и другие данные складывались в памяти машины и могли быть переданы на компьютер автострады – а оттуда – в банки памяти Службы Безопасности. Данные о дыхании, о содержании алкоголя, о времени реакции при вождении. А когда он приедет домой, камеры Службы Безопасности в гараже тщательно проследят за ним до входной двери – и за нее. Когда он будет смотреть телевизор, тот тоже будет смотреть на него, то есть невидимый полицейский будет разглядывать его сквозь экран. Телефон прослушивается, незаметные «жучки» спрятались в проводах. Найти и уничтожить их, если такое возможно – то тогда его голос будут улавливать лазерным лучом через окно.