Мир Энни Мор
Шрифт:
Я собрала свои мокрые волосы и завязала их повыше. Также я одела свои уже сухие джинсы и рубашку Микки со свитером. Выглядела я почти нормально, если не считать моих заплаканных глаз.
Я спустилась вниз, на кухню. Микки приготовил мне какой-то салат и сок.
Он сидел напротив и смотрел, как я ем. Я немного смущалась под его взглядом, но есть хотелось больше. Сейчас было около 4-х часов утра, но на улице было всё также темно. Я быстро поела и помыла за собой посуду.
Он наблюдал за мной всё время, не произнося ни слова. Он что, пытался по моим действием что-то
О ней я последнее время совсем не думала. Я бросила её так же, как и Леона. Она, наверно, ужасно на меня дуется. Но я ей всё объясню, я ей всё расскажу. Она должна меня простить и понять. В глубине души я совсем не хотела с ней расставаться, когда писала записку Леону перед моим неудавшемся полетом в США. Но видеть её слезы, умолять не волноваться… Это было выше моих сил.
— Как включить телевизор? — спросила я Микки, когда села на диван, а он примостился рядом со мной.
— Сзади тебя пульт лежит, — всё таким же безразличным тоном сказал он.
Вот именно сейчас, именно такой тон и манера общения меня выводят из себя. Но я сдержалась. Я взяла пульт и включила телевизор.
К сожалению, по телевизору хоть и показывали около сотни разных программ и новостей, но мне ничего не нравилось. Я тупо переключала каналы с одного на другой, но Микки всё также смотрел только на меня.
— Ну что? Что ты так на меня смотришь? — не выдержала я.
— Ничего, — вот так вот просто ответил он.
— Микки, по-твоему, я дура?! По-твоему, я ничего не замечаю?!
— Нет, ты вполне умная, — улыбнулся он.
— Это уже не смешно! Объясни мне, откуда ты узнал, где я нахожусь?! Зачем ты мне прислал эту шкатулку и записку?
— Я ничего тебе не присылал и не писал, — он опять принялся за старое.
— Да хватит тебе уже! Сначала ты приходишь к моему дому и плетешь мне какую-то ерунду про ''бабушка тебе, конечно, ничего не сказала о нас''! Потом отговариваешься! О, ну конечно, ты ещё приносишь мне кулон с запиской от моей бабушки! Ты заставлял меня его открыть! Кто они? Зачем ты это всё делаешь? Расскажи мне! — я еле остановилась, чтобы не рассказать ему всё.
— Я не понимаю о чем ты говоришь. Да, я заставлял тебя открыть кулон, но я не знал, что там записка от твоей бабушки. Он мне пришёл по почте, и я решил отдать его тебе. И ты ведь сказала мне тогда, что не открывала его. Ты потом его открыла? — он говорил всё с тем же невозмутимым тоном.
— Задаю вопросы я, а не ты! — злилась я.
— Ну тогда у меня просто нет ответов на твои вопросы.
— Они есть, я уверенна! Почему ты меня наталкиваешь на это? А потом отпираешься?
— Что? Эни, пойми, я уже говорил тебе… Тебе нельзя этого знать, я сожалею, что тогда проболтался, но и рад, что не выдал ничего. Тебе нельзя это знать и точка. Это опасно для твоей жизни, — он попытался обнять меня за плечи, но я отвернулась.
— К черту жизнь! Мне нужны ответы! Я больше не могу жить со всем этим! Зачем меня мать только отправила сюда? Чтобы я с ума сошла? — я опять начала плакать.
Я
Тот разговор так и окончился. Мик больше не ответил ни на один из моих вопросов. Поэтому через час просмотра скучного канала я уснула.
Проснулась я от яркого света. Я не привыкла так просыпаться. В мои окна лучи солнца обычно никогда не попадают. Я потянулась и встала. Я спала на диване, накрытая пледом. Телевизор был выключен, а из окон струился свет. Погода была ясная, что меня очень порадовало. Микки куда-то ушел. Я была одна в этом светлом уютном доме.
Я включила музыкальный канал и начала танцевать под все веселые песни, которые только слышала. Я хотела, чтобы сегодня у меня было прекрасное настроение. Та коробка с вопросами была поставлена на самую высокую и далекую полочку в моей голове, и я нарочно забыла, где она находится.
Я прыгала и подпевала, как маленький ребенок. Хотя я таким и была. Я никогда не чувствовала себя взрослой. Даже когда бабушка умерла, а папа пропал, я хотела бегать и орать, и плакать, и бить всё подряд, лишь бы мне вернули их. Я слишком рано пережила смерть самого близкого мне человека. Мне пришлось рано взрослеть, чтобы понять, что жизнь это не игрушка. Её нельзя починить или купить новую. Она одна, и она очень сложная. Но в душе я остаюсь той маленькой Эни, которой бабушка каждую неделю покупает вкусное мороженое. Точнее я хочу остаться такой…
Тут начала играть песня Celine Dion — ''Titanic''. Я ненавидела эту песню, я ненавидела фильм ''Титаник''. Он заставлял меня плакать, а я не люблю плакать. Я бегом кинулась к пульту, чтобы выключить раздражающую меня мелодию.
Я села на диван. Моё настроение испортилось. Мне уже не хотелось петь и танцевать.
Из-за громкой музыки я не могла услышать, что было вокруг меня, я не могла услышать, как открывается дверь или подъезжает машина. Но теперь я четко слышала, как в гараже что-то или кто-то пытался сдержать крик. И это была вовсе не машина. Я содрогнулась от звуков, похожих на скул собак. Только это было намного громче. По коже пробежали мурашки, а в голове возникли не самые приятные мысли.
Я вся напряглась, пытаясь уловить хоть толику понимания всего этого. Я хотела думать, что это опять моё воображение, но глупо всё спихивать на него. Я схватила какую-то тяжелую статуэтку с полки. Я не знала чего, но я боялась. Мне не нравился этот звук, который был слишком неправильным для такого хорошего дня. Я пошла к двери, ведущей в гараж.
Я дрожала, но пыталась идти уверенно. Мой голос пропал сразу, как только я услышала этот звук. В случае чего я просто не смогу произнести ни слова, но тем лучше. Я подошла вплотную к двери и приложила ухо.