Мир Элайлиона
Шрифт:
— Л-лин, — обратилась Анаэль к духу, которая от неожиданности даже вздрогнула, — Пожалуйста… Давай не будем рассказывать это Анвилу… Не хочу, чтобы он знал, какая я…
— … Х-хорошо…
* * *
Перед тем, как отправиться, мы провели в деревне ещё минут тридцать, готовясь, а потом пошли. До места нашего назначения идти максимум нужно было минут двадцать. Из-за меня мы дошли лишь примерно за тридцать. Я шёл слишком медленно…
За нашими спинами висят поняги — древний прообраз рюкзака. Выглядит
Когда мы приблизились, взору открылось зрелище, заставившее меня замереть в изумлении.
Со стороны, с которой мы подошли, берега усыпал широкий бурелом (поваленные бурей деревья). Но в то же время за нашими спинами вздымались к небесам высоченные деревья, укрывая Таури и меня от солнца и одевая в теневые наряды.
— В этом лесу бывают бури? — пробормотал я про себя.
Деревья, когда-то величественные и стоящие прямо, теперь лежат в беспорядке. Кажется, словно деревья не просто упали, а сама земля с деревьями была разом поднята и брошена назад. Их ветви сломаны и раздроблены. Огромные корни и стволы торчат из земли, как обнаженные кости гигантских существ. Стволы обильно покрыты мхом и лишайником, свидетельствующими о том, что бурелом существует уже много лет. Древесина гнила, а кора отслаивается, обнажая внутренние части дерева.
Странно, что эту картину я наблюдаю только в этом месте. Почему до этого никакого бурелома я не замечал? Может, дело в почве рядом с болотом? Во время сильного ветра она не так прочна, вот и результат?
Таури прервал мои размышления:
— [Яз. Нерейдий] Идём, — и тут же пошёл вперёд, спускаясь с небольшого холма, на котором мы стояли.
Мы осторожно ступили по неровной земле, стараясь не споткнуться о корни или упавшие ветки.
В воздухе висит резкий запах гнили и разложения. Влажность болота пропитала бурелом, из-за чего всё сырое и застоявшееся. Вокруг царит тишина, нарушаемая лишь отдаленным пением птиц за нашими спинами.
Перед нами показалось бревно всего метром в диаметре, и Таури просто запрыгнул на него. Я так сделать не могу, а потому пришлось забираться, морщась при этом от боли и в руках, и в ногах. Когда-нибудь я привыкну к частой ходьбе, а ноги мои станут сильнее… надеюсь.
Пройдя бревно, мы оказались на болоте. Впереди проходят зыбкие мостики, от островка к островку, возвышающиеся над грязными и мутноватыми болотными лужами, из которых изредка всплывали и лопались пузыри.
Я и Таури ступили на один из мостиков, что подвергся атакам никого не щадящего времени. Старые доски со ржавеющими гвоздями ясно демонстрировали безжалостность битвы, борьбы против забвения. Слышались отчётливые вздохи их вековой усталости (скрип), одновременно с криком диких птиц и бульканьем воды. Но хоть они и старые, и влажные, не создавалось ощущения, будто они вот-вот сломаются, стоя удивительно прочно и демонстрируя, что пока не стоит их списывать со счетов.
Мы идём вглубь болота по этим мостикам, маленьким островкам, к которым они вели, сквозь заросли высоких трав. И вскоре я заметил странные корни под ногами, наполовину
Чуть впереди росли деревья, но это были не ококаны. Они росли в воде, тонкие, сантиметров тридцать шириной, высотой примерно в пять метров, сгибающиеся в форму полукруга. Заросли дикого мха и лиан, походившие на волосы девушек-утопленников, обвивали и свисали с этих небольших деревьев. Были видны корни, уходящие в толщу воды. При этом выпуклая часть у всех деревьев смотрела в одну сторону, противоположную той, откуда мы пришли. На вершине этого деревца-полукольца в разные стороны расходились ветки со множеством серо-зелёных листьев на них и единственным соцветием, выглядящим, как торчащий столбик, на котором были сероватого цвета миниатюрные «палочки».
— [Яз. Нерейдий] Пришли, — остановился Таури, когда мы оказались среди этих деревьев.
Таури снял со спины понягу, и положил её на землю, отвязав от неё пилу с топором и положил их напротив. Свой нож я оставил Анаэль и Лин, на всякий случай, хотя вряд ли он произойдёт. А то, что Таури взял с собой эти два инструмента, я знал. У него ещё небольшая коса на поясе висит.
— [Яз. Нерейдий] Смотри, — сказал Таури и присел на корточки.
Он взял пилу и, засовывая ладони под землю, начал вытягивать оттуда корень, чтобы отрезать его, а после того как срезал, привязал к поняге. Потом взял топор и сделал тоже самое. Очевидно, каждый инструмент для разных ситуаций.
— [Яз. Нерейдий] Вот что ты должен делать, — сказал Таури, показав из-под широких губ зубы и втянув глаза внутрь.
Блин… Он так улыбнулся, да?! Очень похоже на их злобу, но судя по голосу он не проявляет подобных чувств.
После Таури передал мне пилу и указал шестипалой ладонью на корни.
А это точно нормально? Мне приходилось слышать, что корни — самое слабое место деревьев (а они, думаю, принадлежат именно им). Там могут завестись паразиты, от повреждений корни могут засохнуть и сгнить… Ну, скорее всего, они часто этим занимаются, а деревья всё стоят здесь. Следовательно, всё нормально.
Я начал повторять действия аргилэ, собирая корни. Таури же, взяв свою понягу и, положив её на берегу, пошёл прямо в трясину к растущим там деревьям.
Стоило ему войти туда, я сразу же забеспокоился, собираясь, если что, броситься на помощь. Однако ничего не произошло. Он просто по колено в воде пошёл к одному деревцу и схватился за его ствол левой рукой, подтянулся и, обвив деревце ногами, от чего оно немного согнулось, пополз к листве по внутренней стороне полукруга. А когда оказался сверху, начал выдёргивать соцветия.
Хорошо, значит, ничего опасного…
Мы начали работать. В какой-то момент у меня начали болеть мышцы ещё и на руках. Захотелось поменяться с Таури работой, но я понимал, что забраться на эти деревья, даже такие низкие, с травмой не смогу.
Интересно, что всe же произошло вчера с Анаэль? Может ей какой-нибудь жук в рот попал? Или по болоту действительно парит какой-то опасный для ламий… Не знаю… Газ? Пыльца? В любом случае, кажется, пока что, на какое-то время, это так и останется тайной. Но в будущем лучше будет разузнать об этом поподробнее.