Милый муравей
Шрифт:
— Кость, — пробормотал он, пока я усаживал его. — Должно быть, пуля ударилась обо что-то и срикошетила в меня.
— Я за аптечкой, — уже на бегу крикнула Джейн.
Сидя на земле. Боб, хотя и морщась от боли, с интересом рассматривал рану.
— Выглядит не слишком большой, да? — криво усмехнулся он. — Но боюсь, повреждена кость. И еще одна ранка — пуля прошла навылет.
Джейн умело оказала первую помощь: обработала рану, посыпала порошком пенициллина и, подложив шинки из веток, туго перебинтовала.
— Сиди здесь, —
Боб послушно прислонился к шершавому стволу и сказал:
— Ищите этот чертов прииск и давайте быстрее уезжать отсюда.
— Куда теперь идти. Билли? — спросила Джейн.
Тот покачал головой и, как обычно, красноречиво, пожал плечами.
— Это, должно быть, что-то вроде пещеры или открытая разработка на одной из сторон холма, — настаивала Джейн.
— Не знаю, мисас.
— Давайте поищем. Пойдем в противоположных направлениях и на разной высоте, — предложил я.
Так мы и сделали. Идя рядом с Джейн, я размышлял о том, как скоро вернется Макерас. Словно услышав мои мысли, она спросила меня как раз об этом.
— Давай считать. Мы ехали семь часов со скоростью тридцать пять миль в час. Следовательно, проделали путь в двести пятьдесят миль. Если «сессна» летит со скоростью сто двадцать или сто тридцать миль в час, значит, Макерасу понадобится около двух часов, чтобы долететь до Стринджер Стейшн.
— И затем вернуться на «лайтнинге»?
— Скорее всего так.
— И как скоро?
— Ну, это тебе известней. Какая у него скорость?
—Максимальная около четырехсот пятидесяти. Значит, всего полчаса на обратный путь. Если он вернется с парой пушек на борту, то разнесет нас в клочья.
— Еслион вернется. А может быть, и нет. Он богатый, у него много недвижимости за границей. Может быть, он просто спустил пар. Хотя едва ли. Этот безумец не смирится с поражением. Тем более что он — австралиец.
— Да. — Она мужественно улыбнулась и посмотрела на часы. — У нас осталось около двух часов. Давай лучше займемся делом. Иди вон по той терраске, а я пойду прямо.
Наш путь лежал выше линии деревьев, на жестком солнцепеке. И мне подумалось, что пегматит вряд ли залегает так высоко и что здесь Джака Грин никогда бы его не нашел.
Когда стоишь на вершине холма и смотришь по сторонам, возникает ощущение, нередкое для человека, находящегося в Австралии, что, может быть, до тебя ничья нога не ступала по этому самому месту. Да, конечно, где-то здесь бродил Джака Грин и еще много поколений аборигенов, но может быть, они ходили там или вон там? Здесь же — до меня — человека не было.
Мы искали замаскированный вход в пещеру или какое-нибудь подобие тропинки. Вы скажете, какая тропинка, если Джака Грин пятнадцать лет как умер, и вы будете неправы. В Австралии природа столь нетронута и первозданна, что следы вторжения, отметины остаются надолго, а Грин, я уверен, предпочитал
По пути мы с Джейн часто махали друг другу, обменивались улыбками, пожимали плечами, перекликались. В тот самый момент, когда я, стоя на выступе скалы, собирался подать ей один из таких знаков, неожиданно вдруг покачнулся, упал и покатился вниз, нет, не ушибся, только поцарапался, в основном пострадало мое самолюбие. Джейн мигом подбежала ко мне.
— Сядь, переведи дух, — сказала она. — Смотри, у тебя кровь.
Действительно, на левом предплечье оказалась глубокая царапина.
— Сидеть некогда; он может скоро прилететь.
Мы обмотали рану носовым платком.
— Потуже, чтобы не сполз.
— Хорошо. Послушай, давай поищем еще здесь, — сказала Джейн. Но ей чем-то не понравилась повязка, и она сняла с раны платок. — Подожди. Обо что ты мог так пораниться? Как будто ножом разрезало.
— Должно быть, зацепился за колючку.
— Не думаю, — ответила Джейн и, завязав мне руку, начала карабкаться на то место, откуда я свалился. На полпути она остановилась возле куста, осторожно запустила руку в колючку и что-то вытащила. — Банка от консервов, — сказала она. — Мясо с бобами. Смотри сюда, изготовлено фирмой Хейнца. — Джейн показала на чудом сохранившуюся голубую этикетку. — Уверена, это след, оставленный Джака. — Джейн весело улыбнулась. — Помнишь, что говорил Билли? Джака любил бобы.
Я хмыкнул.
— Давай посмотрим выше, — скомандовала Джейн.
Мы полезли вверх. Первые несколько ярдов это было делать довольно легко, но потом, достигнув почти вертикального уступа футов четырех высотой, стало труднее. Я прыгал, карабкался, сбивая в кровь пальцы, и когда наконец взобрался на него, Джейн была уже там.
— Слушай, а как они выглядят, эти пегматиты?
Ее вопрос вернул меня в детство, в классную комнату. Там стоял Том Кендрик и укоризненно смотрел на меня. Я никогда не любил геологию и не считал ее нужным предметом, но в школе существовала иная точка зрения: раз Западная Австралия так богата полезными ископаемыми, ты должен хорошо разбираться в них.
— Пегматит — это... э... порода вулканического образования... э... цвет розовый и белесо-серый.
Джейн шла вдоль гребня.
— Бело-розовый, — крикнула она, — подойдет?
— Что, какие-нибудь признаки рудника?
— Нет. — Джейн остановилась и посмотрела назад. — Знаешь, мне кажется, вся эта гряда состоит из пегматита. В каком он бывает виде?
— Не помню. Пошли дальше.
— Господи, посмотри, как красиво!
Джейн смотрела на камень размером с футбольный мяч, расколотый посередине, на расколе он светился разноцветными огоньками, на ярком солнце множество кварца и кристаллов слюды сияли синим, зеленым и розовым цветами. Подобное можно увидеть только в ювелирном магазине или в пещере Аладдина.