Миллионы Стрэттон-парка

Фрэнсис Дик

Снисходительный, так назвала его Марджори. Убежденный в собственном превосходстве, подумалось мне, ему, по всей видимости, не грозила опасность умереть от скромности.

Конрад произнес:

– По мнению Уилсона Ярроу, нам следует расчистить площадку и сразу же приступить к строительству нового здания, и я дал согласие.

– Мой дорогой Конрад, – своим, звучавшим, как команда «Всем стоять смирно!», голосом Марджори не дала ему продолжить, – ты не имеешь права принимать такое решение. У твоего отца было такое право, потому что ипподром принадлежал

ему. Теперь он принадлежит всем нам, и, прежде чем что-нибудь предпринимать, нужно, чтобы большинство нашего Совета изъявило согласие.

На лице Уилсона Ярроу было написано нетерпение. Очевидно, конрадовский архитектор полагал, что вмешательство старой леди просто досадная затяжка.

– Ясно, – хрустально звонким голосом продолжала Марджори, – что нам нужны новые трибуны.

– Ничего подобного! – разъярился Кит. – Мы продаем!

Марджори даже не посмотрела на него.

– Я нисколько не сомневаюсь, что мистер Ярроу высококвалифицированный архитектор, но, поскольку речь идет о таком важном деле, как новые трибуны, я предполагаю поместить объявление в журнале, который читают архитекторы, пригласив любого заинтересованного присылать свои проекты на конкурс, чтобы мы могли изучить разные варианты и выбрать тот, который нас наиболее устраивает.

Конрад опешил от такого неожиданного поворота, и это передалось Ярроу.

– Но, Марджори… – начал Конрад.

– Поступить так будет самым нормальным способом ведения дела, правда? – промолвила она с невинным видом. – Я хочу сказать, что никто не купит и стула, не перебрав несколько, чтобы остановиться на самом удобном, красивом и необходимом, вы ведь согласны?

Она скользнула по мне коротким, ничего не говорящим взглядом. «Дважды браво», – подумал я.

– В качестве директора, – проговорила Марджори, – вношу предложение рассмотреть разнообразные проекты трибун, и, конечно, мы приглашаем мистера Ярроу принять участие.

Мертвая тишина.

– Поддерживаешь предложение, Айвэн? – обратилась к племяннику Марджори.

– О! А как же. Разумно. Очень разумно.

– Конрад?

– Но послушай, Марджори…

– Прислушайся к здравому смыслу, Конрад, – нажимала она.

Конрада передернуло. Ярроу, похоже, разъярился.

Неожиданно раздался голос Кита:

– Я согласен с тобой, Марджори. Я поддерживаю тебя.

Видно было, что она удивлена, но, несмотря на то что, как и я, видела, что единственным мотивом Кита было помешать новому строительству, Марджори, как всегда, весьма прагматичная дама, приняла его помощь.

– Принято, – проговорила она, ни звуком, ни жестом не показывая торжества. – Полковник, вы не смогли бы найти подходящее издание для нашего объявления?

Роджер сказал, что, несомненно, это будет несложно и он этим займется.

– Чудесно, – Марджори одарила невинной улыбкой уничтоженного героя, имевшего неосторожность вести себя снисходительно. – Когда у вас все будет готово, мистер Ярроу, мы с огромным удовольствием познакомимся с вашими предложениями.

Тот процедил сквозь стиснутые зубы:

– У

лорда Стрэттона есть один экземпляр.

– В самом деле? – Марджори обратилась к Конраду, которого снова передернуло. – Тогда, Конрад, нам хотелось бы взглянуть на планы, верно?

Головы Стрэттонов согласно закивали.

– Они у меня дома, – нехотя сообщил ей Конрад, – и я мог бы как-нибудь принести их тебе.

Марджори кивнула.

– Скажем, сегодня к вечеру? В четыре. Идет? – Она посмотрела на часы. – Боже! Мы же совсем опоздали к ленчу. Очень напряженное утро. – Она поднялась на свои маленькие ножки. – Полковник, поскольку наша отдельная столовая на трибунах, как мне представляется, вышла из строя, не могли бы вы организовать что-нибудь подходящее для нас на понедельник? Мне кажется, большинство из нас приедет.

Роджер еще раз ограничился обещанием, что займется этим.

Милостиво улыбнувшись, Марджори величественно проследовала к выходу и отдала себя предупредительным заботам Марка, который тут же умчал ее с ипподрома.

Все разъехались в относительном молчании, Конрад взял с собой пунцового от злости Ярроу, мы с Роджером спокойно завладели полем битвы.

– Старый боевой топор! – с восхищением проговорил Роджер.

Я вручил ему чеки на зарплату. Он посмотрел на подпись.

– Как только вам это удалось? – изумился он.

ГЛАВА 9

Вторую половину дня Роджер провел с электриком ипподрома, чьи люди восстановили энергоснабжение по всему сооружению, за исключением центральных трибун. Видимо, Роджер предусмотрительно отключил цепи, которые не вышли из строя сами по себе.

– Нам не хватало еще пожара, – сказал он. Канавокопатель заваливал землей траншею с тяжелым кабелем в толстой изоляции, протянутым к стоянке машин членов клуба, чтобы дать электричество для освещения, электропечей и холодильников в большом шатре.

– На ипподроме нельзя забывать о шампанском, – без тени шутки проговорил Роджер.

На развалинах прибавилось следователей, они установили леса и по кирпичику разбирали завалы. В одном месте они установили длинную, высотой футов шесть ограду вместо протянутой полицейскими ленты, отмечавшей границы кордона.

– Охотники за сувенирами могут растащить ценнейшие вещественные доказательства, – сказал мне один из следователей. – Дай им волю, толпа, которая нахлынет сюда в понедельник, заткнет за пояс пираний.

Я спросил одного из них:

– Если бы вы взялись просверлить штук тридцать дырок в стене, вы бы выставили кого-нибудь на шухере?

– А вы как думали? – он на миг замолчал. – Конечно, нужно иметь в виду, что когда сверлят, то в большинстве случаев трудно сказать, откуда идет шум. Сверление, знаете ли, очень обманчиво. Вы можете думать, что сверлят за стеной, а на самом деле это на сто ярдов от вас, и наоборот. Я хочу сказать, если кто-нибудь и слышал сверление, он, во-первых, мог бы не понять, откуда идет шум, а во-вторых, не придал бы этому значения, если учесть размер этого здания.