Миллионщица

Незнанский Фридрих Евсеевич

– Если можно, вслух, пожалуйста, – усмехнулся Левин.

– Да…

– Расскажите, пожалуйста, поподробнее, как именно проходила его трапеза, было ли в поведении Стулова что-нибудь необычное?

Борисюк откашлялся, вновь мотнул головой, но, спохватившись, наконец заговорил:

– Ничего необычного я не заметил… То есть не замечал, пока… пока Илья Рудольфович не п-перебрал…

– Он что – пришел в ресторан уже выпивши?

– Мне показалось, что да… – неуверенно произнес официант. – Ну а потом, когда он отключился, понял, что точно

да.

– Опишите, как именно он «отключился» и что произошло вслед за этим, поподробнее.

– Момента, когда это случилось, я не видел, был на кухне, – Борисюк заговорил увереннее. – Точнее, видел, но издали, я как раз нес ему десерт – взбитые сливки с шоколадной крошкой и кофе…

– Продолжайте.

– Ну, смотрел на поднос, потом, когда поднял глаза, Илья Рудольфович лежал уже головой на столе, возле опрокинутого бокала, а эти его знакомые стояли рядом, за плечо его трясли…

– Что за знакомые?

– Я их не знаю, это не наши постоянные клиенты… Во всяком случае, в мою смену я не видел их ни разу.

Борисюк поежился, и Олег отметил, что, несмотря на работавший в кабинете кондиционер, бледный лоб официанта покрыт мелкими капельками пота.

– Вы помните, как выглядели эти господа?

– Примерно… Один – довольно пожилой, невысокий, с лысиной. Второй, наверное, лет тридцати с небольшим, блондин. Из красавчиков. Но вообще-то я их не рассматривал специально, даже обрадовался, что в такой… ситуации… у Ильи Рудольфовича нашлись знакомые, есть кому домой его отвезти. И вообще, можно не беспокоить охранника… Я имею в виду нашего: Илья Рудольфович почему-то в основном приезжал без охраны…

– Что значит «в основном»?

– Пару раз, когда у него были деловые встречи, деловое застолье, охрану он брал. Как-то сказал мне, что исключительно потому, что это положено по протоколу, что вообще-то он топтунов не любит и, если кому-то придет в голову его убить, никакая охрана не поможет.

– Вернемся к его «знакомым». Почему вы вообще решили, что они знакомые Стулова?

– Они же сами сказали! И потом… С какой стати они стали бы возиться с пьяным человеком?..

– Что именно они говорили?

Борисюк задумался, наморщив лоб.

– Тот, который моложе, сказал… Сказал, что говорил Илье Рудольфовичу, чтобы не пил на голодный желудок, еще в офисе. А пожилой добавил, что теперь его дочка наверняка обидится. Вроде бы Илья Рудольфович обещал ее покатать перед сном на машине – из офиса, по телефону. Я не уверен, но что-то подобное они говорили…

– Что было дальше? – Левин с немалым интересом отметил, что официант, описывая эту сцену с заботливыми «друзьями» Стулова, уже с трудом сдерживает свою нервозность. Губы Борисюка слегка подрагивали, мелкие бисеринки пота на бледном лбу слились в капельку, которая теперь медленно сползала по левому виску официанта, не делавшего ни малейшей попытки привести себя в порядок, смотревшего куда угодно, только не на следователя.

– Ничего… – почти прошептал он. – Просто они расплатились

за Илью Рудольфовича и увели его… Почти вынесли, он был в полной отключке…

– И часто со Стуловым случались такие «отключки»? – намеренно жестко и быстро спросил Олег.

– Нет!.. – Борисюк испуганно глянул на него и снова поспешно отвел глаза. – Ни разу…

– Вот что, Борис Борисович. – Теперь тон Левина, до последнего из его вопросов к свидетелю мягкий и почти сочувствующий, сделался холодным, в голосе следователя зазвучал металл. – Давайте закончим этот спектакль! Что именно и по чьей просьбе вы добавили в вино, предназначенное господину Стулову? Учтите, добровольное признание практически выведет вас из-под карающей руки Закона!..

Олег Борисович Левин, как правило, вел следствие осторожно, ва-банк шел редко: но на сей раз никаких сомнений в причастности официанта к загадочному «опьянению» бизнесмена у него не осталось. Борисюк явно был смертельно напуган не просто вызовом в прокуратуру, в его страхе отчетливо присутствовала нечистая совесть. Фактически он и без помощи Левина был на грани срыва.

Официант с ужасом уставился на следователя, приоткрыв рот, и неожиданно, упав головой на стол, разрыдался, бормоча что-то нечленораздельное.

– Прекратите истерику! – Олег с невольной брезгливостью посмотрел на густо заросший затылок Борисюка и, сделав над собой некоторое усилие, вновь сменил тон, одновременно наливая воду в стакан из стоявшего на его столе для таких вот случаев графина.

– Ну-ну… Выпейте водички и успокойтесь, а потом последовательно изложите – кто, что и за какую сумму…

Сотруднику «Гаргантюа» понадобилось не менее пяти минут, чтобы справиться с собой и поднять, наконец, на Левина преисполненный отчаяния взгляд:

– Что теперь со мной будет? Этот тип клялся, что никаких следов, что это шутка друзей, обыкновенное снотворное. Господи, теперь меня точно уволят! А у меня…

– Это и было снотворное, правда, не совсем обыкновенное, – вздохнул Олег Борисович. – Итак…

Из дальнейших показаний Борисюка нарисовалась следующая, не столь уж редкая по нашим временам картина.

За день до рокового визита Стулова в любимый ресторан к официанту обратился незнакомый господин весьма респектабельного вида: лет, вероятно, «за тридцать», может, чуть больше, одетый очень дорого… Внешность – обычная, никаких особых примет. Волосы «среднерусского окраса», светло-голубые глаза…

Мужчина представился близким другом Ильи Рудольфовича. «Надо же, сколько неведомых „друзей“ вдруг развелось у Стулова!» – подумал, усмехнувшись про себя, Левин. Объяснил, что они с товарищами решили Илью Рудольфовича разыграть и для этого понадобилась помощь Борисюка. Всего-то ничего – подлить в бокал вина, когда Стулов придет в «Гаргантюа» в следующий раз, несколько капель снотворного…

– Сколько вам заплатили за этот «розыгрыш»? – прервал официанта на этом месте Левин. Тот в очередной раз всхлипнул и отвел глаза.