Миллиардер под прикрытием
Шрифт:
Вцепившись пальцами в его плечи, она крепко держалась за него, потому что на этот раз он не замедлился ни на секунду и не сдерживался. Вбиваясь в нее глубоко, жестко, быстро.
Металл его жетонов касался ее кожи, задевая один сосок, посылая еще одну стрелу тепла, чтобы присоединиться к огню, растущему внутри нее.
Он не целовал ее, просто смотрел вниз на ее лицо, пока врезался в нее, его собственное лицо напряглось от желания, от голода. Пригвоздив ее к месту своим взглядом так же уверенно, как он пригвоздил ее своим членом.
Боже, он был потрясающим. Такой сильный. Такой красивый.
Она
Оргазм накрыл ее без предупреждения, заставив закрыть глаза и закричать, ее бедра дрожали, а сердце готово было выскочить из груди. И прежде чем она полностью оправилась от этого, он скользнул руками под ее ягодицы и приподнял ее бедра, просунув руки под ее колени. Она застонала, когда эта поза позволила ему скользнуть еще глубже в нее, дрожа в ответ на его движения, которые стали еще резче и жестче.
Это было так хорошо. Это было даже слишком. Она не могла с этим справиться.
– Вульф...
– ее голос был чуть громче шепота.
– Вульф... я не могу…
– Можешь, - он входил в нее снова и снова, разжигая огонь, пока тот не вспыхнул снова.
– Ты возьмешь все, что я тебе дам, верно?
И она это сделала.
Он двигался в ней жестко, глубоко и долго, мучительное трение и тяжесть его тела давили на нее, вызывая в ней второй оргазм. Это заставило ее закричать, звук эхом разнесся по каюте, и только тогда он отпустил себя, его дыхание стало прерывистым, жестким и отдавалось в ее ухе. Его движения стали отрывистыми и сбились с ритма, прежде чем он сделал последний толчок, такой глубокий, что было почти больно, а затем затих, пока все его тело содрогалось. Низкий, мучительный звук вырвался у него, и его зубы сомкнулись на ее плече, заставляя ее задрожать вместе с ним.
И, как и в прошлый раз в постели, она обняла его. Туда, где ему и было самое место. Вернула его домой.
* * *
Вульф не мог пошевелиться. Это было похоже на то, что каждая из его мышц потеряла способность функционировать должным образом. Кроме того, ему нужно было двигаться, потому что Оливия была под ним, и если он этого не сделает, то, вероятно, задушит ее или раздавит, или что-то столь же отвратительное.
Заставив себя двигаться, он перекатился на бок вместе с ней в руках, обняв ее, не желая отказываться от простой радости прикосновения ее обнаженной кожи к своей. Затем он застонал, потому что ему нужно было избавиться от презерватива, а этого он тоже не хотел.
Оливия сложила руки на его груди, затем положила на них подбородок и улыбнулась ему.
– Из-за чего ты ворчишь?
– Гребаный презерватив, - он мягко подтолкнул ее двигаться.
– Надо от него избавиться. Только не уходи, ладно?
– Ты что, издеваешься? Я никуда не собираюсь.
Он ухмыльнулся, затем заставил себя встать, пошел в крошечную ванную, чтобы избавиться от дурацкого презерватива, прежде чем вернуться в постель. На этот
Да, так было лучше. Так чертовски лучше.
Она протянула руку, чтобы прикоснуться к темным линиям его татуировки с орлом и трезубцем, очерчивая их, ее кончик пальца едва касался его кожи.
– Расскажи мне о своих татуировках. Об этой. Это что-то вроде герба?
– Да. Это наша эмблема.
Кончик ее пальца переместился к племенной татуировке на его правой руке, коснувшись скелетообразной лягушки в центре.
– И эта тоже, да?
– Да, и эта тоже.
– А как насчет... этой?
– она перешла к узору с острым черным линиям и зазубренным краям.
Он улыбнулся.
– Парень, делающий татуировки, был настоящим художником, и подумал, что будет выглядеть лучше, как часть всего дизайна. Поэтому он нарисовал это, и мне понравилось.
Ее губы изогнулись.
– Мне тоже, - она провела еще одну линию вверх по его руке и обратно к груди, и ему пришлось подавить желание вздрогнуть от этого нежного прикосновения. Господи, ему нравилась ее рука на нем.
– А вот эта?
– на этот раз она прошлась по его левому плечу и руке, глядя широко раскрытыми глазами на китайского дракона, который покрывал всю его руку.
Он рассмеялся.
– Это было в Шанхае. Напился рисового вина с приятелями, и, конечно, сделать парочку татуировок показалось тогда хорошей идеей.
– Конечно, - эхом отозвалась она, и в ее голубых глазах мелькнуло веселье.
– Но это прекрасная татуировка.
– Мне повезло. Во-первых, татуировщик не очень хорошо говорил по-английски. Когда он закончил с татуировками на других ребятах, то некоторые китайские иероглифы на их шеях в основном говорили «собака место рекорд».
Оливия рассмеялась.
– О Боже, тебе повезло. Так почему же дракон?
– А ты как думаешь?
Она искоса взглянула на него.
– Пожалуйста, не говори мне, что это дань Смаугу.
Он усмехнулся и поднял руки, заложив их за голову.
– Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть это.
– Ты действительно любишь своих монстров, - ее блуждающие пальцы вернулись к его груди, останавливаясь слева, над сердцем. Затем она нахмурилась.
– «Мир ломает всех, - медленно прочитала она, - но потом многие становятся сильнее там, где были сломаны».
Он не двигался, только смотрел на нее. Вспомнит ли она? Она не все помнила из того, что он рассказывал ей там, на камбузе, об их разговорах, но он не думал об этом, потому что речь шла не о нем.
Именно печаль прозвучала в ее голосе, когда она спросила его, было ли все это на самом деле, и также он увидел боль в ее глазах. Он понял, что все это время лгал себе, верил, что это не настоящая дружба и что она никогда ничего для него не значила.
Дело было в том, что он хотел рассказать ей правду, хотя это заставляло его стыдиться собственного поведения. Ему было больно осознавать, что он причинил ей боль. Хотя он и беспокоился, что это поставит под угрозу его миссию.