Миллиардер под прикрытием
Шрифт:
Это также привело тебя к Оливии.
Это было правдой. Значит, не все так плохо.
Он посмотрел в обеспокоенные голубые глаза Оливии.
– Есть идеи, что все это значит?
– Нет. Ты хочешь, чтобы я его открыла?
–
– Но спасибо за предложение, детка.
Она улыбнулась ему.
– Открой его, Вульф. Давай разберемся с этим вместе.
Поэтому он разорвал конверт с последним посланием отца и посмотрел на листок бумаги, который держал в руках. Он был старым и помятым, и выглядел как план собственности.
Осознание поразило его, как минометный снаряд.
– Это планы ранчо Тейтов, не так ли?
– выдохнула Оливия.
– Оригинал.
Так оно и было, причем с первоначальными границами. Доказательство того, что нефтяные месторождения Тейта были на земле Чезаре де Сантиса.
– Это доказательство того, что хотел твой отец, - сказал Вульф, глядя на чертежи, не зная, что он думает по этому поводу. Потому что это может свергнуть империю Тейтов.
Полгода назад он использовал бы эти планы именно для этого. Разрушил бы империю Ноя в обмен на всю ложь, которую он ему наговорил.
Но теперь он был другим человеком, и месть больше не интересовала его.
Вульф сложил чертежи, положил их обратно в конверт и протянул удивленной Оливии.
– Это твое. Это твое наследство. И это твое решение, что делать с ним.
Она уставилась на него с подозрительным блеском
А потом, поскольку она была Оливией, она подошла к ближайшему мусорному ведру и выбросила обрывки.
– Нет, - сказала она, когда вернулась к нему.
– Все кончено.
И точно так же, вражда Тейт/де Сантис была закончена.
Кто бы мог подумать, что все закончится так просто?
Вульф поднял руки к ее лицу, запрокинул голову назад, глядя в ее прекрасные глаза. Он должен был придумать, что сказать в этот момент, что-то значимое и красноречивое. Как, например, цитата Хемингуэя, которую он вытатуировал на груди. Но он не был Хемингуэем, и он никогда не был особенно красноречивым человеком, и кроме того, ему было наплевать на вражду.
Во всем этом чертовом мире было только одно, на что ему было не наплевать, и только одно, что он хотел сказать.
– Я люблю тебя, Оливия де Сантис, - сказал он, потому что главное была она. И любовь.
Все напряжение покинуло ее лицо и все беспокойство тоже, а ее улыбка заполнила дыру в его душе. Она подняла руку к его лицу.
– Я тоже люблю тебя, Вульф Тейт.
Он хотел принадлежать кому-то всю свою жизнь, и только сейчас, глядя в ее прекрасные голубые глаза, он понял, что все это время он уже принадлежал кому-то.
Он принадлежал ей.