Миллениум. Тетралогия.

Ларссон Стиг

«Похоже, что в генах Залаченко имеется целый букет различных отклонений», — подумала она с горечью.

— Готово? — спросил Залаченко.

Нидерман кивнул и протянул руку за своим «ЗИГ-Зауэром».

— Я с тобой, — сказал Залаченко.

— Туда придется порядком пройти пешком.

— Я пойду. Принеси мне куртку.

Нидерман пожал плечами и сделал, как было сказано. Затем он занялся своим пистолетом, между тем как Залаченко переоделся и ненадолго скрылся в соседней комнате. Лисбет следила за тем, как Нидерман навинчивал адаптер с кустарным глушителем.

—

Ну, пошли! — сказал Залаченко с порога.

Нидерман наклонился и поднял ее на ноги. Лисбет встретилась с ним глазами.

— Я и тебя убью, — сказала она.

— Самоуверенности у тебя не отнимешь, — прокомментировал ее отец.

Нидерман снисходительно улыбнулся ей и, подтолкнув к двери, вывел за порог. Он шел сзади, крепко придерживая ее за шею. Его пальцы охватывали ее шею кольцом. Путь лежал в лесок к северу от скотного двора.

Они двигались медленно, и Нидерман то и дело останавливался, поджидая Залаченко. У них были с собой мощные фонарики. Когда они очутились в лесу, Нидерман отпустил ее шею и пропустил вперед, следуя за ней на расстоянии нескольких метров и держа нацеленный ей в спину пистолет.

По заросшей тропинке они прошли метров четыреста. Два раза Лисбет споткнулась, но оба раза ее ставили на ноги.

— Теперь сверни направо, — приказал Нидерман.

Еще через десять метров они вышли на полянку. Лисбет увидела выкопанную в земле яму. Луч фонарика, который держал Нидерман, выхватил из темноты воткнутую в кучу земли лопату. Наконец она поняла, в чем заключалось поручение, которое выполнял Нидерман. Он подтолкнул ее к яме, она пошатнулась и упала на четвереньки, глубоко зарывшись пальцами в рыхлую землю. Она встала и без всякого выражения посмотрела на него. Залаченко никуда не спешил, а Нидерман спокойно дожидался его, не отводя дуло пистолета от Лисбет.

Залаченко запыхался. Прошла минута, прежде чем он произнес:

— Следовало бы что-то сказать, но мне не о чем с тобой говорить.

— О’кей, — согласилась Лисбет. — Мне тоже, в общем-то, не о чем с тобой говорить.

Она криво усмехнулась, глядя ему в лицо.

— Ну так давайте покончим с этим делом! — сказал Залаченко.

— Я очень рада, что могу напоследок сообщить тебе новость, — сказала Лисбет. — Полиция постучит в твою дверь уже этой ночью.

— Ерунда! Я так и знал, что ты начнешь блефовать. Ты пришла сюда только для того, чтобы меня убить. Ты ни с кем об этом не говорила.

Улыбка Лисбет сделалась еще шире. На ее лице внезапно появилось злорадное выражение:

— Позволь показать тебе кое-что, папочка!

Она медленно опустила руку в левый карман брюк и достала какой-то четырехугольный предмет. Рональд Нидерман внимательно следил за каждым ее движением.

— Каждое сказанное тобой за последний час слово было передано на интернет-радио.

Она показала «Палм Тангстен».

На лбу Залаченко, на месте отсутствующих бровей, собрались морщины.

— Покажи, — протянул он здоровую руку.

Лисбет кинула ему компьютер.

Он поймал его на лету.

— Ерунда, — сказал Залаченко. — Это обыкновенный палмтоп.

Когда Рональд Нидерман потянулся, чтобы взглянуть на компьютер, Лисбет Саландер швырнула ему прямо в глаза горсть песка. Песок ослепил его, но он автоматически нажал на курок. Раздался приглушенный выстрел, но Лисбет уже отскочила на два шага в сторону и пуля просвистела там, где она только что стояла.

Она схватила лопату и с размаху опустила ее острым краем на руку, в которой он держал пистолет. Лопата изо всей силы ударила ему по костяшкам, и Лисбет увидела, как «ЗИГ-Зауэр» отлетел далеко в сторону и упал где-то в кустах. Из глубокого пореза над мизинцем струей хлынула кровь.

Он же должен орать от боли!

Шаря перед собой в воздухе окровавленной рукой, Нидерман двинулся вперед, одновременно отчаянно протирая другой рукой глаза. У Лисбет оставалась единственная возможность выиграть этот бой: нужно было немедленно нанести такой удар, который превратил бы его в беспомощного калеку. Но в физической силе она безнадежно ему уступала. Чтобы убежать в лес, ей нужно было пять секунд. Высоко взмахнув лопатой, она постаралась повернуть рукоять так, чтобы попасть в него лезвием, но заняла неправильную позицию, и лопата плашмя ударила его по лицу.

Его переносица хрустнула во второй раз за эти несколько дней, и Нидерман замычал. Все еще ослепленный, он все же, размахнувшись, правой рукой сумел отпихнуть от себя Лисбет Саландер. Она отлетела назад, споткнулась о древесный корень и упала, но через секунду вскочила на ноги. Нидерман был на какое-то время обезврежен.

«У меня получится!» — мелькнуло в мыслях.

Она уже сделала два шага к зарослям, как вдруг краем глаза увидела, что Александр Залаченко поднимает руку.

«Черт! Старик тоже с пистолетом!» — молнией сверкнуло в мозгу.

Она шарахнулась в сторону, и в тот же миг прозвучал выстрел. Пуля попала ей во внешнюю сторону бедра, и сила удара развернула ее на месте.

Боли она не почувствовала.

Вторая пуля попала ей в спину и засела под левой лопаткой, и теперь все тело пронзила резкая, парализующая боль.

Она упала на колени и несколько секунд не могла шевельнуться. Она сознавала, что сзади остался Залаченко, он был метрах в шести. Последним усилием она упрямо встала с земли и, шатаясь, сделала шаг в направлении кустов.

У Залаченко было достаточно времени, чтобы прицелиться.

Третья пуля попала ей в голову примерно на два сантиметра выше левого уха. Пробив череп, пуля вызвала целую сеть радиальных трещин в черепной кости и остановилась в массе серого вещества примерно в четырех сантиметрах от коры больших полушарий.

Для Лисбет Саландер медицинское описание местоположения пули было чистой теорией. Практически же пуля оказала непосредственное тяжелое травматическое воздействие. Последним ощущением Лисбет был удар огненно-красной боли, который сменился белым светом.