Миллениум. Тетралогия.

Ларссон Стиг

Залаченко протянул здоровую правую руку. Нидерман вынул из кармана брюк пистолет и передал его Залаченко. Лисбет заметила, что это был пистолет марки «ЗИГ-Зауэр» — стандартное оружие полицейских. Залаченко кивнул. Они не обменялись ни словом, но Нидерман отвернулся, надел куртку и вышел из комнаты. Лисбет услышала, как открылась и снова закрылась входная дверь.

— Не вздумай только делать никаких глупостей! Как только ты попытаешься встать, я в тебя выстрелю.

Лисбет расслабила мышцы. Прежде чем она до

него доберется, он успеет всадить в нее две, а то и три пули. Скорее всего, он пользуется боеприпасами, которые вызывают большую кровопотерю, и она умрет через несколько минут.

— Вид у тебя жуткий, — сказал Залаченко, указывая на колечко у нее на брови. — Шлюха да и только.

Лисбет устремила на него пристальный взгляд.

— Но глаза у тебя мои, — сказал он.

— Больно? — спросила она, кивнув на его протез.

Залаченко посмотрел на нее долгим взглядом.

— Нет. Теперь уже нет.

Лисбет кивнула.

— Ты бы с радостью убила меня, — сказал он.

Она не ответила. Он вдруг расхохотался.

— Я много раз вспоминал о тебе за эти годы. Приблизительно столько же раз, сколько смотрел на себя в зеркало.

— Не надо было трогать мою маму!

Залаченко захохотал:

— Твоя мать была шлюха.

Глаза Лисбет сделались угольно-черными.

— Никакая она не шлюха. Она работала кассиршей в продуктовом магазине и старалась прожить на заработанные деньги.

Залаченко снова захохотал.

— Можешь воображать себе о ней, что тебе угодно. Я-то знаю, что она была шлюха. Она постаралась поскорее забеременеть, а потом хотела заставить меня жениться на ней. Больно надо мне было жениться на шлюхе!

Лисбет ничего не ответила. Она глядела в дуло пистолета и ждала, когда он хоть на секунду отвлечется.

— С поджогом это ты хитро проделала. Я тебя ненавидел. Но со временем это стало не важно. Ты не стоила того, чтобы тратить на тебя силы. Если бы ты оставила все как есть, я бы о тебе и не вспоминал.

— Чушь! Тебя нанял Бьюрман, чтобы ты прикончил меня.

— Это совсем другое дело. Тут было деловое соглашение. Ему нужна была хранящаяся у тебя пленка, а я занимаюсь такими делами.

— И ты подумал, что я отдам тебе эту пленку!

— Да, доченька. Уверен, что отдала бы. Ты даже не представляешь себе, какими покладистыми становятся люди, когда их о чем-нибудь попросит Нидерман. В особенности если он пустит в ход бензопилу и отпилит одну из твоих ножек. Кстати, в моем случае это был бы обмен баш на баш: ногу за ногу.

Лисбет подумала о Мириам By, когда та находилась в руках Нидермана на складе под Нюкварном. Залаченко по-своему истолковал выражение ее лица:

— Можешь не волноваться. Мы не собираемся тебя расчленять.

Затем он взглянул на нее:

— Бьюрман тебя действительно изнасиловал?

Она ничего не ответила.

—

Надо же, какой у него был дурной вкус! В газетах я читал, что ты вроде бы шлюха. Меня это не удивляет. Я могу понять, что на тебя не позарится ни один парень.

Лисбет по-прежнему не отвечала.

— Пожалуй, надо бы попросить Нидермана, чтобы он тебя трахнул. По-моему, тебе этого очень не хватает.

Он немного подумал над этой идеей.

— Впрочем, Нидерман не занимается сексом с девками. Нет, он не гомик. Ему просто не нужен секс.

— Тогда тебе самому, пожалуй, придется меня трахнуть, — вызывающе сказала Лисбет.

Ну, подойди же поближе!

— Ну уж нет! Я не извращенец.

Оба помолчали.

— Чего же мы ждем? — спросила Лисбет.

— Мой компаньон вот-вот вернется. Ему только нужно увести отсюда подальше твой автомобиль и выполнить еще одно небольшое поручение. А где твоя сестра?

Лисбет пожала плечами.

— Отвечай, когда тебя спрашивают!

— Не знаю, и, честно говоря, меня это не интересует.

Он снова захохотал:

— Сестринская любовь? У Камиллы всегда были мозги в голове, а у тебя только труха.

Лисбет ничего не ответила.

— Но должен признаться, что посмотреть на тебя вот так, вблизи, доставляет мне истинное удовольствие.

— Залаченко! — заговорила она. — Какой же ты все-таки зануда! Скажи, это Нидерман застрелил Бьюрмана?

— Конечно. Рональд Нидерман превосходный боец. Он не только исполняет приказы, но при необходимости умеет действовать и по собственной инициативе.

— Где ты его раскопал?

Залаченко взглянул на дочь с каким-то странным выражением. Он уже открыл было рот, словно собирался что-то сказать, но передумал и промолчал. Покосившись на входную дверь, он с усмешкой посмотрел на Лисбет.

— Так значит, ты этого не вычислила, — сказал он. — А ведь Бьюрман говорил, что у тебя редкостное умение отыскивать сведения.

Затем Залаченко громко захохотал.

— Мы встретились с ним в Испании в начале девяностых, когда я еще не успел оправиться после твоей зажигательной бомбочки. Ему было двадцать два года, и он стал моими руками и ногами. Он не наемный работник, он мой партнер. Наше общее предприятие процветает.

— Торговля людьми?

Он пожал плечами:

— Скорее можно сказать, что мы занимаемся разносторонней деятельностью и поставляем различные товары и услуги. Главная идея предприятия всегда должна скрываться на глубине и не маячить на поверхности. Но неужели ты действительно не поняла, кто такой Рональд Нидерман?

Лисбет молчала. Она не сразу поняла, на что он намекает.

— Он — твой брат, — сказал Залаченко.

— Нет! — выдохнула Лисбет.

Залаченко снова захохотал. Но ствол пистолета был по-прежнему угрожающе направлен на нее.