Миледи и притворщик
Шрифт:
– Мне нравится ваша деловая хватка, – рассмеялся граф. – Вы действительно совсем не такая, какой вас представляют люди, с вами не знакомые
– И какой же они меня представляют?
– Говорят, что новоявленная маркиза Мартельская оттого не появляется в свете, что она слабохарактерная, прозябающая в деревне простушка без харизмы, милой внешности и воли. И я приятно удивлён, что все слухи оказались лишь слухами. Вы весьма привлекательны, Эмеран, у вас есть внутренний стержень, вы всегда готовы держать удар. Но кое-чего вам всё же не хватает.
– И чего же?
– Крепкого
Ну да, конечно. Именно об этом и твердила мне мама каждый день после гибели Лориана, пока я не сорвалась с места и не уплыла на Камфуни – уж очень я устала от её настойчивых попыток скорее выдать меня замуж.
– Всё ясно, – кисло заключила я. – Будете предлагать мне кого-то из ваших родственников. Племянника, кузена? А в придачу земли, дома, счета в банках? Давайте, начинайте торги, мне даже интересно, во сколько вы оцените право получить в жёны маркизу Мартельскую и будущую герцогиню Бланшарскую.
Вот оно, моё уязвимое место – брак. Пока был жив Лориан, родители старательно подыскивали ему невесту среди дочерей виконтов и баронов, кто бы согласился породниться с маркизом из обедневшего рода. Про меня в то время никто и не вспоминал. Я же всего лишь дочь герцога без всякого приданого, лишь бы хоть кто-то согласился взять такую в жёны. А год назад всё переменилась. Из бесприданницы я превратилась в маркизу в своём праве, настоящую аристократку, полноценную обладательницу высокого титула. И этот титул я однажды передам своему сыну. И вот за право стать отцом моего отпрыска началась негласная борьба. Нетитулованные представители аристократических родов, как мне известно, стали часто наведываться в дом моих родителей в Эрминоле. Кто-то из них пытался узнать мой адрес в столице, но я успевала менять съёмные квартиры раньше, чем визитёры нападали на мой след.
И вот теперь граф Гардельский собственной персоной приплыл на яхте, чтобы просить моей руки. И для кого?
Мучилась я этим вопросом недолго. Граф поднялся с места, обошёл стол и подсел ко мне, чтобы взять за руку, проникновенно заглянуть в глаза и тихим, обволакивающим голосом произнёс:
– Вы не вещь, Эмеран, чтобы вас оценивать. Вы намного дороже самого чистого бриллианта. У таких как вы любовь не покупают, её вымаливают на коленях, осыпая путь к сердцу лепестками роз.
Я едва не сомлела от гипнотизирующего взгляда в считанных сантиметрах от меня. Да что там говорить – едва не растаяла от тепла чужого дыхания на моей коже и чутких прикосновений, что скользили по пальцам. Я даже начала понимать, что находят в графе молоденькие дурочки, вроде той, что гуляла с ним в деревенской роще.
– Так кого из родственников вы хотели предложить мне в мужья? – нашла в себе силы спросить я.
– Зачем вам мои племянники и кузены? – покачал головой граф. – Этим мальчишкам нечего вам предложить. Всё, что им нужно, это лёгкие развлечения, а не ответственный поступок. Молодёжь сейчас слишком несознательная. Честь рода для них пустой звук. Вам в
Я вздрогнула, когда губы графа коснулись моей руки и стали осыпать её невесомыми поцелуями. В голову сразу закрались нехорошие мысли:
– Вы на кого намекаете?
– О, Эмеран, – поднял он голову и одарил искушающим взглядом, – я вовсе не намекаю, а спрашиваю прямо. Вы согласны стать моей женой?
Что? Я не ослышалась?
– А что по этому поводу думает ваша супруга? – тут же спросила я.
– Супруга? – удивился граф. – Я в разводе. Уже месяц как. А вы разве не знали?
– До Камфуни светские сплетни доходят с большим опозданием…
Проклятье, так и знала, что где-то будет подвох. Лучше бы граф сосватал мне своего племянника, а не предлагал собственную кандидатуру. Да ещё на яхте посреди моря. Помню, два года назад в столице судачили о том, как он выкрал невесту своего приятеля виконта Алар-Буше из глухой деревни, где тот прятал её от графа, а потом увёз в своё поместье на западном побережье, где сделал девушку своей любовницей и пару месяцев не выпускал её из своих владений. После такого от графа Гардельского всего можно ожидать.
– Вы обещали, что ничего против моей воли на этой яхте не случится, – сказала я.
– Эмеран, вам нечего бояться.
– Я не боюсь, а напоминаю. И раз уж вы спросили, отвечу сразу. Нет, быть женой не согласна. И да, хочу обратно на Камфуни. Распорядитесь, чтобы яхту развернули.
– Эмеран, я прекрасно понимаю вашу растерянность, – продолжал он убаюкивать меня своим спокойным голосом. – Мне уже сорок три, а вы ещё так молоды.
– Ну что вы, мне кажется, я для вас уже старовата.
– Шутница, – улыбнулся он и снова подвинулся ближе ко мне. – Неужели я кажусь вам стариком?
– Вы выглядите неплохо для своих лет, очень даже неплохо, – честно ответила я. – Но разве это имеет значение?
– А что имеет? Пропасть в девятнадцать лет между нами? Поверьте, она преодолима. Дайте только шанс, и я докажу вам, что нет ничего невозможного.
Девятнадцать лет… Кумир моего детства – тромская путешественница Шела Крог – вышла замуж за человека на семнадцать лет её старше, и, собственно, после этого перестала быть путешественницей. Она превратилась в наседку, прикованную к дому и детям, и о великих свершениях больше не помышляла. А ведь когда-то стала первой женщиной, достигшей оси мира…
Я имела неосторожность задуматься, и моё молчание не осталось незамеченным. Не знаю почему, но граф решил, что тишина есть знак согласия и потянулся ко мне, чтобы запечатлеть невесомый поцелуй на шее. Я поспешила подняться с места и пересесть на другой диван, чтобы сообщить:
– Не знаю, кто сказал вам, что дочь герцога Бланшарского романтическая дурочка, которая не знает жизни, но этот человек вас жестоко обманул.
– Простите, кажется, я поспешил, – нехотя заключил граф, чтобы снова начать искушать меня своим пронзительным взглядом.