Миледи и притворщик
Шрифт:
– Вот это падение, Блант! Чего тебе в столице не сиделось? Снимала бы своих манекенщиц, они хотя бы симпатичные. Ну, или антикварные стулья, они хотя бы стоят на месте и не задают глупые вопросы. Да и платят за них больше.
– Не всё в этой жизни меряется деньгами, – пришлось сказать мне.
– Да ладно, прямо-таки и не всё? Слушай, Блант, да ведь ты просто сбежала. Я прав? Покинула Аконийское королевство и осела на этом сарпальском островке, чтобы в столице про тебя забыли, следы затерялись. Ты что, убила кого-то?
–
– Какая ты коварная, Блант, просто злодейка. Ну, серьёзно, что у тебя случилось?
Что случилось? Мой брат отправился в свой последний полёт и погиб. Всё, что ему принадлежало, теперь досталось мне. А мне такая ноша в виде наследства не по силам. Но родителям этого не понять. Вот поэтому уже полгода я скрываюсь от их гнева на тропическом острове близ берегов Сарпаля. Не самое удачное место для игры в прятки, но за полгода оно ещё не подвело меня, и на Камфуни не приехали папа с мамой, чтобы как в детстве начать меня учить уму-разуму. Но разве объяснишь всё это Берту?
– Я просто хочу отдохнуть здесь от столицы и забыться.
– Лучше бы поучилась фотомастерству у здешних специалистов. – Тут Макки отодвинул стакан и полез во внутренний карман пиджака, чтобы достать набор цветных видовых открыток с эмблемой Камфуни и разложить их передо мной. – Вот, смотри, купил, чтобы разослать приятелям и подружкам. Пусть все знают, что Берт Макки побывал на самом дорогом курорте мира.
– Я уже знаю, можешь мне не хвастаться, – я даже отвернулась, чтобы сосредоточить всё своё внимание на дне бокала, но Макки и не думал от меня отставать.
– Да я тебе не о том толкую. Вот, смотри какой водопад, – он потряс перед моим носом открыткой, – вода в кадре не застыла, она плавно течёт вниз. Тут весь фокус в длительной выдержке, секунды три-четыре. А вот посмотри на это снимок. Кровавый закат в море, драматизм просто зашкаливает. Явно снималось через красный фильтр. А вот ещё развалины храма. Обрати внимание на композицию. Правило третей соблюдено безукоризненно, вертикальные линии колонн очень гармонично перерезает линия горизонта. Небо отделено от тверди, руины устремляются ввысь и тают в облаках, словно в потоке времени. Понимаешь силу аллегории? И эта аллегория выражена в одном лишь снимке, визуально, без всяких слов.
– Что ты хочешь мне этим сказать? – устало поинтересовалась я.
– А то, что тебе надо познакомиться с этим, – тут Макки глянул на обратную сторону открытки и прочитал, – с этим Э. Брином. Тромец что-ли? Ты его знаешь, он ведь где-то на острове живёт? Могла бы взять у него несколько уроков мастерства, тебе в работе обязательно пригодится.
– Успокойся уже, Макки. Эмеран Брин – это мой второй псевдоним. Исключительно для Камфуни. Я здесь под этим именем работаю. И за каждый набор открыток получаю хорошие
Снова вижу напряженную работу мысли, почти слышу, как шестерёнки крутятся в голове Берта. И, наконец он выдаёт:
– Что значит, второй псевдоним? А первый какой?
– Представляешь, Блант – это тоже не моя настоящая фамилия.
– Серьезно? А я думал, ты просто имя сменила. Признайся, на самом деле тебя зовут Эмилия, а это бесполое Эмеран ты придумала, чтобы вводить в заблуждение работодателей.
– Моё бесполое имя мне придумали родители, потому что очень хотели мальчика, а не девочку.
– А как же на самом деле тебя зовут? Что за фамилия у твоих родителей?
– Секрет.
Макки недовольно ухмыльнулся, собрал со стойки россыпь открыток и только пробурчал:
– А, между прочим, обезьяна на дереве вышла так себе. Надо было снимать с длиннофокусным объективом…
– Да, двести миллиметров, так и снимала. Так что можешь завязывать с советами.
– Вот не умеешь ты слушать критику, Блант.
– Ты – критикан, Макки. К тому же ты фотокорреспондент, а не фотохудожник, чему ты меня собрался учить?
– Патриотизму, – пафосно заявил он. – Ты же предала нашу аконийскую родину в тот день, когда купила тромскую камеру. Променяла чёрно-белую фотографию на цветную. Признайся, сколько денег ты отдаёшь врагу за фотобумагу, проявитель, фотоэмульсию и кассеты с плёнкой?
– Ой, Берт, кончай уже с этой фотовойной. Если бы в Аконийском королевстве умели производить цветную плёнку, я бы тромскую камеру никогда не купила.
– Но ты купила и теперь систематически отдаёшь деньги нашим заклятым соседям с востока.
Ну, всё, он меня точно разозлил.
– Ты хоть знаешь, какие сейчас таможенные пошлины на тромские товары? Да я за плёнку с эмульсией переплачиваю вдвое, если не больше. В пользу аконийской казны, между прочим.
– Ну, так не покупай и снова возьми в руки аконийскую камеру. Знаешь, все эти фотографии в цвете, это же какое-то излишество, баловство для богатеньких. И ты этому баловству только потакаешь. Да, знаю, за цветную фотографию платят раз в пять больше, чем за чёрно-белую. Но чёрно-белая фотография ведь намного выразительнее цветной.
– Да неужели?
– Да, Блант, да. И если ты не умеешь передавать образ, динамику и содержание через черно-белую фотографию, то цветная плёнка тебе не особо поможет.
– Вообще-то, Макки, я снимаю в цвете не ради развлечения, и не только ради больших денег, а из-за приверженности идеалам технического прогресса, представляешь? Если тромцы освоили съёмку в цвете, я не буду сидеть на месте и делать вид, что цветной фотографии не существует. Если в нашем королевстве никто не хочет развивать свою технологию цветной печати, значит, я буду пользоваться чужой.