Миледи и притворщик
Шрифт:
– Значит, увидите их в Синтане.
– А что с политической обстановкой? Там опасно?
– В Чахучане? Смотря для кого. Сарпальцев из южных и восточных сатрапий там не жалуют, к аконийцам же относятся дружелюбно.
– Интересно, откуда такие настроения?
– Из эпохи великих завоеваний царя Сарпа, очевидно. Тысячу лет назад, когда он поочерёдно присоединял к своему царству все закоулки южного континента, Чахучан стал последним оплотом сопротивления. Жатжайские горы надолго царскую конницу не задержали, но горные племена армию Сарпа изрядно потрепали. В общем, Чахучан стал последней присоединённой сатрапией, сам царь Сарп повелел возвести там храмы в честь новых богов, после этого посчитал свой долг по объединению континента исполненным и удалился на Запретный остров, а потом и умер.
– Внешняя оболочка никогда не заменит суть.
– Попробуйте завтра сказать это губернатору, – усмехнулся Леонар. – На самом деле, комичность ситуации добавляют аконийские резиденты. Не знаю, как так сложилось, но почему-то глава экспортной торговой компании и посол в Чахучане оба приверженцы движения "Белых Лилий", и они насаживают в Чахучане новую мораль сообразно своим взглядам.
– О нет, – тихо простонала я, – только этих сектантов там не хватало.
Непримиримые борцы с женской эмансипацией, а по сути дела – ханжи и лицемеры – вот кто такие "Белые Лилии". Тридцать лет назад они громко протестовали против королевского эдикта о равных правах, но широкой поддержки их вопли в обществе не снискали. Все их разговоры, будто высшее образование обязательно толкнёт женщину в омут разврата в стенах университетского общежития, а финансовая независимость и трудоустройство и вовсе доведут её до публичного дома, просто редкостная чушь. Как-будто до подписания эдикта в королевстве не существовало любовниц, содержанок и проституток всех мастей. Зависимость от денег родителей или мужа уже давно никому не мешала налаживать тайную личную жизнь и менять любовников как перчатки. Как, собственно, ничто не мешало отцам семейств и мужьям менять любовниц со скоростью света. Это вопрос только личных пристрастий и порядочности. Но "Белым Лилиям" это невдомёк, они считают, что в правильной семье жена должна безоговорочно подчиняться мужу и рожать ему много-много детей. Поэтому всех свободных женщин они мажут чёрной краской и считают распутницами. Правда, в Аконийском королевстве уже давно никто не слушает бредни "Белых лилий", но как обидно, что чахучанские сарпальцы именно со слов и дурного примера сектантов получают искажённое представление об аконийской морали и образе жизни.
– Вижу, я вас впечатлил, – продолжал потешаться Леонар, – А если учесть, что посол содействует переселению в Чахучан своих единомышленников, можете вообразить, что из себя представляет аконийский квартал Синтана. Инженеры, проектировщики, строители и их несчастные скучающие жёны в закрытых платьях в пол. Наверное, удручающее зрелище. Но я бы взглянул хотя бы одним глазком. Даже написал бы о них пару строчек. А вы бы сделали фотоснимок, пусть в столице полюбуются на этих бедолаг, а то все уже как-то успели подзабыть, кто такие "Белые Лилии".
– Боюсь, живой и невредимой после такого репортажа мне не вернуться.
Леонар снова рассмеялся, а потом посмотрел мне в глаза и с ехидством сказал:
– Но вы же такая смелая, самостоятельная и ни от кого не зависите, даже в мелочах. Что вам стоит защитить свои взгляды перед кучкой ретроградов? Или вы успели усомниться в правильности своих убеждений?
–
– Может быть, передумаете и разрешите мне оплатить счёт? Всё-таки, это я вас пригласил.
Ну вот, вернулись к тому, с чего начали. А ведь каков хитрец. Смотрит на меня так внимательно, выжидающе, словно хищник в засаде. Думает, жертва дрогнет и попадётся в ловушку. А вот и нет.
Когда к нам подошёл официант, я рассчиталась за свою порцию супа и с улыбкой сообщила Леонару:
– Вы правы, убеждения важнее.
– Когда-нибудь эти убеждения вас погубят, – неожиданно заявил он, когда официант нас покинул.
– Неужели?
– Именно. Скажу по секрету, мужчинам не особо интересны независимые и самостоятельные женщины. Ведь если за женщиной не нужно ухаживать и о ней не нужно заботиться, тогда зачем ей мужчина рядом? Подумайте об этом, Эмеран.
И на этом он покинул ресторан, а после и я поспешила отправиться в свою каюту.
А ведь каков наглец! Самостоятельные женщины ему не нравятся. Просто сногсшибательная информация, и как я только засну, зная это? Ухаживать ему не дают, не чувствует он себя нужным… А мне-то что до этого? Не мои проблемы… наверное.
Глава 5
Поутру теплоход приблизился к гавани Синтана. Погода радовала. Хоть Синтан находится южнее Камфуни, но особой разницы в климате я не ощутила. Никакой изматывающей жары, только приятная прохлада. Хотя, может, всё ещё впереди?
Пока Леонар любовался с палубы на заливаемый солнцем зелёный берег и строчил что-то в своём стенографическом блокноте, я загнула спереди поля своей шляпы и приступила к работе. Повесив на плечо сумку со сменными объективами, я нацелила "кирпич" на вереницу рыбацких лодок. Они заполонили собой всю бухту и издали напоминали настоящий частокол. Друг за другом они направлялись в открытое море, угрожающе приближаясь к нам.
– Наверное, их тут сотни, целая флотилия, – задумчиво проговорил Леонар. – А можно снять их так, чтобы передать масштаб?
– Попробую.
Пришлось сменить пару объективов, чтобы исполнить его пожелание. Красные лодочки с косыми парусами подплывали всё ближе, и длиннофокусный объектив выхватил весьма пикантную картинку:
– Как в вашем журнале обстоит дело с цензурой? – спросила я Леонара, глядя в видоискатель.
– В каком смысле?
– Обнажённую натуру напечатают?
Пришлось дать ему в руки камеру, чтобы и он оценил моду сарпальских рыбаков: повязка на лбу, чтобы длинные чёрные волосы не мешали, и светлая набедренная повязка на смуглом теле. Вот и вся одежда. Что-то "Белые лилии" плохо насаждают в Чахучане аконийские нравы.
– Редактор такой снимок сразу выкинет в мусорную корзину, – наконец, ответил Леонар, возвращая мне камеру. – Ещё и скажет, что недопустимо выставлять наших чахучанских союзников дикарями.
– А как же правда жизни?
– Да всем на неё плевать. Главное – идейно выверенный материал для очередного номера.
Как грустно. А я думала, что Макки занимается фотожурналистикой из любви к документальности. Зачем он вообще работает на журнал, где его умение поймать самый горячий, самый сочный кадр, может оказаться лишним?
Ответа на этот вопрос я для себя не нашла, зато твёрдо решила перед высадкой на берег достать из своих вещей тромскую "малютку" и параллельно снимать в цвете то, что мне покажется важным и интересным. На меня холодные оковы цензуры никто не накладывал, так что свою экзотическую поездку я смогу задокументировать без прикрас, чтобы потом на старости лет листать фотоальбом и вспоминать жаркие деньки в Чахучане.
Когда теплоход приблизился к пристани, объектив выхватил живописные картины портового быта. Вот плывут длинные лодочки, заваленные всевозможными фруктами, а гребут вёслами облачённые в длинные халаты мужчины. Вот большая лодка с навесом, настоящий передвижной дом, а в нём большая семья. Морщинистая женщина нарезает рыбу, девушка распахнула цветастый халат и кормит грудью младенца, мальчик-подросток что-то старательно вырезает из дерева, молодые люди латают сеть, бородатый старик перебирает связку из досточек. И таких лодок я заметила с десяток – целая плавучая деревня.