Миледи и притворщик
Шрифт:
Видимо, он понял все мои невысказанные мысли по взгляду и потому неуверенно заявил:
– Ну, если не хочешь насовсем оставаться, переночуй. Можешь и завтра ночевать, я тебя ещё покормлю.
Моя рука, потянувшаяся было к миске, тут же зависла в воздухе. Неимоверным усилием воли я заставила её лечь обратно на колено и больше не шевелиться.
Подумать только, до чего я докатилась. Ещё недавно я самодовольно отвергала двусмысленные предложения Леонара заплатить за меня в ресторане, говорила, что в состоянии прокормить себя сама…
Я поднялась с места и вежливо сказала:
– Извини, господин, что отняла твоё время. Мне пора идти.
– Эй, что такое, что тебе не нравится? – засуетился хозяин. – Хочешь, чай тебе налью.
– Нет, спасибо. Увы, мне нечем заплатить за твой обед.
– Не надо платить, просто переночуй со мной.
– Не могу, мне нужно идти.
Я пулей выскочила из дома и поспешила отвязать свою лошадку от забора, чтобы скорее покинуть опасного вдовца.
Всё, никаких больше мужчин. Точно, надо искать заступничества у женщин, они одни способны понять мою непростую ситуацию. Одинокие вдовы здесь вряд ли надолго остаются одинокими, а вот жёны пастухов могут коротать ночи одни, пока их мужья на пастбище.
Я заприметила домик с открытыми ставнями, а за окном хорошенькую девушку, которая что-то старательно шила.
– Сестрица, – подошла я к окну и обратилась к девушке, – помоги мне. Я сбежала от разбойников, заблудилась в горах. Позволь переночевать у тебя всего один разок.
Девушка воззрилась на меня округлившимися от удивления глазами и пролепетала:
– Нельзя, у меня в доме мужнина мать больная лежит.
Не успела я заверить девушку, что буду вести себя тихо и никого не стесню, как она потянулась к ставням и тут же захлопнула их перед моим носом.
Вот это женская солидарность…
Я не стала отчаиваться и отправилась к следующему дому, но и там хозяйка в годах сказала, что у неё болеет сын, и тоже не пустила меня на порог.
В деревне эпидемия? Скорее, у всех хозяюшек просто есть универсальная отговорка против непрошенных гостей.
Я услышала её ещё пару раз и в других домах, пока полноватая женщина в жёлтом халате не спросила меня:
– А почему ты у меня помощи просишь? Почему не у северных людей? Иди к ним, они тебе обязательно помогут.
– Здесь в горах есть аконийцы? – оживилась я.
– Нет здесь никого кроме чахучанцев и жатжайцев. А тебе к северным людям надо, это они тебе должны помогать. Не мы.
Вот оно что… Как же я забыла услышанную в Шангути историю о пожаре и соседях, что не спешили тушить горящий квартал. Не принято в Сарпале помогать друг другу. Вернее, не стоит ждать помощи от тех, кто считает тебя чужой.
Как только очередные ставни захлопнулись, я поняла, что бессмысленно ждать чуда. Придётся покинуть деревню ни с чем.
Не оборачиваясь,
Как только они поравнялись со мной, я отчётливо разглядела на их лицах окладистые бороды. Холостяки. И уже очень давно они обозначили свой скорбный статус. Ещё немного, и в разбойники бы подались, да тут пришла в их деревню одинокая женщина без родителей и мужа...
– Мы тут слышали от соседа, ты потерялась и есть хочешь, – начал было один всадник.
– Уже не хочу, – поспешила заверить его я.
– А если дождь начнется? Тебе ведь кров нужен.
– Обойдусь.
– А если…
– Из меня хозяйка никудышная, – перебила я и решила сразу выложить все свои минусы, дабы отбить охоту звать меня в свой дом. – И полукровки от меня родятся уродцами с жабрами. Не выйдет из меня хорошей жены.
– Ну, если не хочешь быть женой, так просто поживи в нашем доме. Нас трое братьев. Мы хоть и не богаты, скота и полей у нас мало, но еда есть, голодать ты не будешь.
Я даже обижаться не стала. И приходить в ужас – тоже. Видимо, в горных деревнях совсем нет "весёлых кварталов", раз мне предлагают такое, да ещё родные братья.
Вместо ответа я подошла к их лошадям так близко, насколько это позволял инстинкт самосохранения. А потом я просто сделала резкий выпад вперёд и бессвязно крикнула.
Лошади взбрыкнули и едва не скинули со своих спин всадников. Пока братья пытались удержаться в сёдлах, я вскочила в седло и припустила вперёд. Нас с кобылкой не стали догонять. И это хорошо, видимо на вкус сарпальцев я настолько неказиста, бледна, высока и зеленоглаза, что даже на безрыбье они ещё десять раз подумают, стоит ли связываться с такой страшилой.
До самого вечера мы снова скитались среди скал. Когда я услышала песнопения вдали, то твёрдо решила больше не связываться с боязливыми монахами – они всё равно не разрешат мне переночевать в их обители. Да и с деревенскими жителями больше не стоит иметь никаких дел. Мне и так слишком часто везёт, но удачу не стоит искушать.
Песнопения больше не разносились эхом в горах, и потому я очень удивилась, когда набрела на вросший в скалу форт.
Неужели, снова монастырь? Очень знакомая архитектура. Но почему крепостная стена разрушена? И почему за ней совсем нет людей?
Я с опаской переступила через осыпавшуюся кладку и зашла внутрь. Разбросанные корзины с растрёпанными прутами, поломанные столики, погнутые подносы, рассыпанные дрова, слетевшие с петель двери – если здесь когда-то и жили люди, то очень давно.
В пределах крепости я обнаружила лишь пару хозяйственных строений и стекающий вниз по скале трёхъярусный дворец. В него-то я и вошла через небольшой провал в стене, чтобы осмотреться. Тусклый свет из оконных проёмов выхватил из мрака печь, огромный чан, поварёшки, миски на разделочном столе. Кухня!