Милая грешница

Александер Виктория

– Девушка с безупречной репутацией. Непорочная. – Для большей убедительности она с чувством произнесла это слово.

– Девственница, чтобы принести ее в жертву на алтарь продолжения нашего рода, тетя Луиза?

– Чушь! – презрительно фыркнула тетушка. – Брак с тобой ни для кого не может быть жертвой – хоть для девственницы, хоть для недевственницы.

– Мне кажется, это вопрос спорный. – Меньше всего в этот момент ему хотелось в очередной раз обсуждать с тетушкой эту тему. Она будет говорить, что он не становится моложе. Он возразит, что знает, мол, многих мужчин гораздо старше его,

которые завели детей. Потом она предложит ему просмотреть на досуге список молодых женщин, которых она тщательно отбирала. Список этот менялся из года в год по прихоти тетушки Луизы. Он поблагодарит ее за заботу и настойчиво посоветует играть в карты со своими друзьями или заняться благотворительностью и оставить, черт побери, в покое его личную жизнь. Сегодня ему особенно не хотелось затрагивать этот вопрос, однако, судя по всему, выбора у него не было. Тетушка Луиза, если желала, умела быть упрямой, как терьер, вцепившийся в кость.

– Можно мне уйти к себе и лечь спать, или ты намерена обсуждать это сейчас?

– Намерена – слишком сильно сказано. Скажем лучше: я хотела бы обсудить это сейчас.

– Ну да, «хотела бы» звучит гораздо приятнее. – Он допил бренди и направился в сторону библиотеки. – Ладно, уж если меня вынуждают обсуждать то, что в данный момент я обсуждать не хочу, мне придется запить это еще одной порцией бренди.

Она отправилась за ним следом.

– Ты слишком много пьешь.

– А ты слишком много меня критикуешь.

На столе в середине небольшой библиотеки горела лампа, рядом с которой стояли графин и еще один бокал. Несомненно, Уэллс зажег лампу и поставил бренди, как только понял, что тетушка Луиза намерена ждать в засаде возвращения племянника домой. Вполне возможно, что дворецкий и сейчас затаился где-нибудь поблизости на случай, если потребуется спасать Гидеона, хотя тетя Луиза предпочитала беседовать без свидетелей. Гидеон наполнил бокал и взглянул на тетушку:

– Ну? Начинай.

Тетя Луиза расправила плечи и сложила на груди руки.

– Гидеон, я думаю, что было бы лучше, если бы ты перестал уделять столь явное внимание леди Честер.

– Ты меня удивляешь. Объясни мне, почему я должен это сделать, если не считать, что тебе она кажется слишком старой, слишком бездетной и слишком доступной. – Он отхлебнул бренди. – А ты не подумала, что она еще и слишком красива, слишком обаятельна и очень, очень умна?

– Об этом я тоже подумала. – Она подошла к графину, налила себе бренди и отхлебнула большой глоток. Она умела выпить не хуже большинства мужчин из числа ее знакомых. – Из-за всего этого ты тем более должен прекратить видеться с ней.

Он удивленно приподнял бровь:

– Если ты действительно хочешь, чтобы я выслушал твое мнение по этому вопросу, то попытайся по крайней мере, чтобы в твоих словах был смысл.

– В моих словах есть смысл, – возразила она. – Леди Честер действительно обаятельна, хороша собой и умна. Но эта женщина не подходит для тебя.

– Ты права, как всегда. Зачем, черт возьми, мне нужна очаровательная, красивая и умная женщина?

Она прищурила глаза.

– Терпеть не могу, когда ты ведешь себя так, как будто не понимаешь, о чем я говорю.

– Это единственное оружие,

имеющееся в моем распоряжении, – сказал он, тяжело вздохнув. – Дорогая тетя, я ценю твою заботу. Я знаю, что, по-твоему, я должен активно заняться поисками жены, хотя при одной мысли об этом в моем представлении возникают картины охоты на диких зверей в дебрях Африки. Откровенно говоря, я не вижу особых причин торопиться…

– Если, конечно, ты не умрешь скоропостижно и твои кузены не получат все, что по праву должно принадлежать твоим сыновьям.

– Уверяю тебя, я сделаю все, что в моих силах, чтобы избежать скоропостижной кончины и сохранить наследство этих, пока еще не существующих сыновей.

– Ты снял с моей души огромную тяжесть, – сказала она и допила свое бренди.

– А как же иначе? – Он взял из ее руки пустой бокал, наполнил его вновь и передал ей. – Даю тебе слово, что не умру, пока не обеспечу продолжение нашего рода. – Она насмешливо фыркнула. – Однако до тех пор я намерен встречаться с тем, с кем пожелаю, особенно с леди Честер.

Она покачала головой:

– Ты совершаешь ужасную ошибку, Гидеон.

– Вовсе нет, тетя Луиза. Я нахожу ее… – «Волнующей. Ранимой. Завораживающей», – подумал он и сказал: – Весьма бодрящей.

Она бросила на него проницательный взгляд:

– Ты в нее влюбляешься?

Он рассмеялся:

– Чего нет, того нет. Я ни в малейшей степени не заинтересован в любви, она тоже. Если уж чем мы и ослеплены, – он бросил на тетушку озорной взгляд, – так это похотью.

– Нечего так смотреть на меня. Как будто ждешь, что я упаду в обморок от одного упоминания слова «похоть». Если тебе кажется, что удалось шокировать меня, то ты глубоко ошибаешься. Я не такая уж неженка. К тому же с похотью я и сама немного знакома.

– Я предпочитаю не знать подробностей. Однако, – он задумчиво посмотрел на нее, – если уж ты знакома с похотью, то кому, как не тебе, распознать ее.

– Я ее вижу, но вижу также кое-что еще. – Она дол го смотрела на него пытливым взглядом. – Пойми, Гидеон, мне леди Честер очень нравится. Я согласна со всем, что ты о ней сказал. Она умна, мила и красива. Если бы ставки не были так высоки, я смирилась бы с твоими чувствами к ней…

– У меня нет никаких чувств, – торопливо сказал он.

– Возможно, я бы даже поощряла тебя. А сейчас я уверена, что все это плохо кончится.

– Вздор!

– Мне не хотелось бы, чтобы твое сердце снова было разбито, – тихо сказала она.

– Мне тоже. Но сейчас мое сердце ни при чем.

– Ты слишком много протестуешь, мой мальчик, – вздохнула тетя. – У тебя вид человека, который вот-вот бросится с очень высокого обрыва, не думая о том, что внизу его ждут скалы.

– Это весьма поэтичное сравнение, но должен повторить, что я не собираюсь бросаться с обрыва. Я не влюбляюсь, и сердцу моему ничто не угрожает. Леди Честер и я провели еще очень мало времени вместе, но пойми, дорогая тетушка, что я намерен исправить такое положение. Как я уже сказал, я ценю твою заботу, хотя ты заблуждаешься. Ты должна понимать, что я не тот человек, каким был девять лет назад. Я стал старше и мудрее. И что бы ни случилось, мое сердце не будет разбито. Я не допущу этого.