Милая грешница

Александер Виктория

– Признаюсь, я никогда не видела настоящего ангела.

– Как оказалось, я тоже, – криво усмехнувшись, сказал он. – Хотя она, несомненно, выглядела как ангел. У нее были удивительные глаза фиалкового цвета, что очень подходило к ее имени.

– Это и впрямь ангелоподобно, – пробормотала Джудит.

– Именно так. Так ты ее знала? Виолетту Смитфилд? Дочь графа Траверстона?

– Что-то не припомню.

– Жаль. Мне было бы любопытно услышать твое мнение о ней. Как бы то ни было, но моя прекрасная дама, мой ангел, хотела, чтобы человек, за которого она должна была выйти замуж, выразил свои чувства… –

он на мгновение задумался, – наверное, в более страстной манере. Говорили, что ее жених отличался сдержанностью. И она по какой-то причине избрала меня в качестве орудия для достижения своей цели, а именно для того, чтобы заставить этого бедолагу ревновать.

– Возможно, она выбрала тебя, потому что сразу же поняла, что ты достаточно галантен и отважен, чтобы прийти ей на выручку, – сказала Джудит. – Видишь ли, женщины моментально распознают такие вещи.

– Они также с первого взгляда распознают болвана, каковым я становился, когда речь шла о ней. – Он покачал головой. – Я могу объяснить это лишь глупостью и юношеским пылом. А дальше все произошло само собой. Однажды задолго до рассвета мы тайком бежали из города и поженились всего за какие-нибудь четверть часа до того, как появились взбешенный отец и не менее взбешенный жених. – Он фыркнул. – Уверяю тебя, жених совсем не показался мне сдержанным в проявлении своих чувств.

– Ты уже способен над этим смеяться?

– Кажется, способен, – с удивлением сказал он. Гидеон и представить себе не мог, что когда-нибудь сможет взглянуть на эту ситуацию с юмором. – Там присутствовали все составляющие театрального фарса: взбешенный отец, возмущенный жених, миловидная, но криводушная инженю и злополучный незадачливый ухажер.

– Наверное, это было бы забавно видеть на сцене, но едва ли весело быть в этой пьесе одним из действующих лиц.

– Это правда. Когда человек рискует всем ради женщины, которую любит, а потом узнает, что эта женщина не только не отвечает на его чувства, но и откровенно использует его, чтобы разжечь страсть другого мужчины, это может сильно расстроить.

– Расстроить?

– Расстроить, – твердо заявил он. Он не употребил таких выражений, как «испортить жизнь» или «разбить сердце». Все это с ним произошло, но сейчас казалось очень далеким и, как ни странно, абсолютно несущественным. Сам того не заметив, он давно оставил свой брак в прошлом и перестал думать о нем. Это было удивительным и весьма приятным открытием. – Брак тут же аннулировали, она вышла замуж за человека, за которого и намеревалась выйти, а я на какое-то время своими руками устроил из своей жизни настоящий ад.

– Понятно. – Она долго молчала. – Это более или менее совпадает с тем, что рассказала твоя тетушка.

– Наверное, мое изложение истории было более точным и не столь сенсационным.

– Не совсем так.

– Ладно. Пора поменяться ролями. Теперь твоя очередь рассказать мне о своем прошлом и о своем браке.

– Там и рассказывать не о чем. Я росла очень домашним ребенком и, наверное, была избалована. Мне едва исполнилось семнадцать лет, и я только что начала выезжать в свет, когда мы познакомились с Люсианом, лордом Честером. Он был эффектен, красив, невероятно романтичен, и я буквально потеряла голову. Мы поженились через две недели после знакомства. Мои родители умерли в следующем

году, а два года спустя умер муж. У него была сестра, а у меня никого из семьи не осталось. – Она пожала плечами – Больше мне нечего добавить.

Его удивило, что она рассказывала о своей жизни сухо, без эмоций, хотя была женщиной весьма эмоциональной.

– Полно тебе, Джудит, наверняка тебе есть что добавить.

– Нет. – Она соскользнула с кровати.

– Куда ты?

– Никуда, – сказала она. Он наблюдал, как она, отыскав воздушное одеяние с воланчиками, которое именовала халатиком, надела его.

– Но ты куда-то уходишь.

Она зажгла лампу и улыбнулась ему, как будто они только что вернулись с прогулки в парке, а не провели ночь, удовлетворяя свою страсть.

– Уже очень поздно, вернее, очень рано, и тебе, наверное, пора уходить.

Он сел в постели, пристально глядя на нее.

– Ты заставляешь меня уйти, потому что не хочешь говорить о своем прошлом?

– Что за глупости! – отмахнулась она. – Я заставляю тебя уйти, потому что почти рассвело. Будет лучше для всех заинтересованных лиц, если твои приходы и уходы никто не заметит.

– Но ведь твои слуги, наверное, привыкли к приходам и уходам джентльменов в любое время суток? – Слова эти слетели с языка, прежде чем он успел остановиться.

– Привыкли, – сухо сказала она, – но я подумала о твоих слугах, а также о твоей тетушке. Меня не удивило бы, если бы она ждала твоего возвращения.

– Джудит! – Он встал с кровати, схватил брюки и натянул их. – Я не имел в виду…

– Я отлично знаю, милорд, что вы имели в виду. – Она пожала плечами. – Сейчас это не имеет никакого значения.

– Извини, я не думал…

– Если бы мы поменялись местами… – сказала она, сложив на груди руки, – если бы это я говорила о твоих приключениях, ты ведь не обиделся бы? Почему же должна обижаться я?

– Разумеется, у тебя нет никакой причины обижаться, – сказал он, натягивая сорочку, – хотя ты и женщина.

– Я так и думала, что ты это заметил. Но ты не заметил другого: я владею не меньшей собственностью, чем ты, а мое состояние, возможно, даже несколько больше, чем твое. Кроме того, ни у тебя, ни у меня практически нет семьи, мы с тобой почти ровесники, а в том, что касается внешности, я без ложной скромности могу предположить, что тебя среди мужчин, а меня среди женщин считают великолепными представителями своего пола. Я хочу сказать, что наши жизни и обстоятельства поразительно схожи, а поэтому к ним следует и относиться одинаково. Почему же в таком случае для тебя, мужчины, считается вполне приемлемым спать с женщиной, не обременяя себя брачными узами, тогда как, если так же поступаю я, женщина, это является скандальным поведением?

Он смотрел на нее, ушам своим не веря.

– Потому что, – медленно произнес он, – ты женщина.

– А ты болван, – грубо обрезала она.

– Болван? – возмущенно воскликнул он. – Значит, болван?

– Вот именно. Б-о-л-в-а-н. Я повторила по буквам, чтобы до тебя дошло.

– Черт возьми, Джудит… – Он пытался натянуть носки, одновременно прыгая на одной ноге по направлению к ней. – Ты ведешь себя неразумно.

– А что еще можно от меня ожидать? Я ведь женщина, не так ли? А следовательно, мне свойственно быть неразумной.