Милая грешница
Шрифт:
– Правила? – Норкрофт насмешливо фыркнул.
– Правила? – нахмурил брови Хелмсли. – Для меня она никогда не устанавливала правил.
«Это потому, что она не прыгала в твою постель очертя голову», – улыбнулся своим мыслям Гидеон.
– Правила? – не веря своим ушам, повторил Хелмсли. – Как я уже говорил, Джудит не такая, какой ее считают. Она чрезвычайно скрытный человек, и эта ее беспечность всего лишь напускная. За долгие годы мне приходилось иногда видеть проявления ее подлинного характера, и я знаю, что она
– Как и многие из нас, – пробормотал Норкрофт.
Хелмсли пристально посмотрел на Гидеона:
– Что тебе известно о ее замужестве?
Гидеон пожал плечами:
– Только то, что, по ее мнению, они с мужем были родственные души.
– Это я тоже слышал, хотя мне она о нем никогда не говорила, – сказал Хелмсли. – И тот факт, что она рассказала об этом тебе…
– Она сказала это случайно, – остановил его Гидеон, – не придавая этому никакого значения. – Однако признание Джудит, насколько он помнил, его как-то странно задело.
– Ну что ж, когда мы с Джудит были… вместе, я навел кое-какие справки о ее муже…
Норкрофт приподнял бровь:
– И она тебе это разрешила?
– Она об этом не знала, и я не хотел бы, чтобы она узнала об этом сейчас, – сказал Хелмсли и, встретившись взглядом с Гидеоном, добавил: – Договорились?
Гидеон кивнул в знак согласия.
– Джудит вышла замуж за барона Честера, когда ей едва исполнилось семнадцать лет. Он был немногим старше ее, но уже имел титул и обладал довольно большим состоянием. Судя по слухам, ходившим в то время, они влюбились друг в друга с первого взгляда. И почти сразу же поженились. – Хелмсли отхлебнул глоток бренди. – На следующий год умерли родители Джудит.
– Сразу оба? – спросил Гидеон. Хелмсли кивнул:
– Кажется, от оспы. Они завещали ей кучу денег, но у Джудит, кроме мужа, никого не осталось. – Хелмсли на мгновение задумался. – Насколько я слышал, он был довольно странным типом, воображал себя поэтом. Кажется, семьи у него не было, кроме сестры. Они частенько устраивали грандиозные экстравагантные вечеринки, но ходили слухи, что у него периоды хорошего настроения перемежались приступами депрессии. Он умер через три года после того, как они поженились.
– Каким образом? – спросил Норкрофт.
– Произошел какой-то несчастный случай, но подробностей никто не знал, по крайней мере никто из тех, с кем я разговаривал. Все это я слышал от многочисленных женщин из моей семьи. Если бы ходили какие-нибудь сплетни или рассказывали какую-нибудь пикантную историю, женщины Эффингтон наверняка знали бы об этом. То, что они не знали подробностей, означает, что либо Честер был чрезвычайно скрытен…
– Как и его жена, – пробормотал Гидеон.
– …либо что-то было не в порядке.
– Не в порядке? – переспросил Норкрофт. – Что ты хочешь этим сказать?
– Не в порядке с Честером? – Гидеон наклонился вперед. –
– Не знаю. Джудит никогда о нем не говорила.
– Это уже само по себе странно, не так ли? – задумчиво произнес Гидеон. – Казалось бы, женщина, влюбленная в своего мужа, должна время от времени упоминать его имя.
– Если только она не старается забыть его, – сказал Хелмсли.
– Или если она не желает ни с кем делиться дорогими воспоминаниями, – добавил Норкрофт.
– Возможно, – пожал плечами Хелмсли. – Свой зимний сад она завела после его смерти. Думаю, она перенесла свою страсть к мужу на растения.
– Может быть, – сказал Гидеон. – Джудит – натура страстная. Это видно по всему, что она делает. Но я не понимаю, почему ты считаешь, будто она не такая женщина, какой кажется.
– Сам не знаю. – Хелмсли допил бренди и передал пустой бокал проходившему мимо официанту, который моментально заменил его полным.
Одно из приятных преимуществ частных джентльменских клубов заключалось в том, что персонал знал привычки каждого члена клуба и их желания исполнялись прежде, чем джентльмен успевал высказать их вслух.
– Знаешь, Уортон, женщины обычно находят меня чрезвычайно обаятельным.
– И при этом скромным, – рассмеялся Гидеон.
– Дружба у нас с Джудит получается лучше, чем что-либо другое.
– Это, несомненно, объясняется тем, что ты такой обаятельный, – усмехнулся Норкрофт.
– Такой вывод напрашивается сам собой, – вздохнул Хелмсли. – Однако, когда мы были более чем друзьями, она не… мы просто не… то есть я – да, а она, очевидно, нет…
– «Очевидно, нет» – что? – медленно переспросил Гидеон.
Хелмсли пожал плечами:
– Не будем говорить о моем обаянии. Просто мои чувства к ней были значительно сильнее, чем ее чувства ко мне.
Норкрофт приподнял бровь:
– Ты в нее влюбился?
– В Джудит так или иначе каждый влюбляется, – отмахнулся Хелмсли. – А я не влюбился. Ну, скажем, влюбился, но не полностью. Она осознала, что это может привести к катастрофе, и закончила наши отношения, но сделала это так мило, что мы остались друзьями, а иногда бываем и больше чем друзьями.
Гидеон пристально посмотрел на своего друга:
– Ты все еще влюблен в нее?
– Полагаю, что, как ни странно, я действительно немного влюблен и всегда буду влюблен в нее, – хохотнул Хелмсли. – Я, конечно, не хочу, чтобы моя молодая жена об этом узнала.
– Да уж, ей это едва ли понравится, – поморщился Норкрофт. Хелмсли недавно женился на кузине Норкрофта, причем женился по любви, если кто-то еще верит в такие вещи. Помоги ему Господь.
– Итак, – сказал Гидеон, осторожно подбирая слова, – поправьте меня, если я что-нибудь неправильно понял. Ты полагаешь, что Джудит не такая, какой кажется, потому что она не поддалась твоему обаянию?