Миг бесконечности. Том 2
Шрифт:
— Н-да, — задумалась Катя. — Выбора ты тогда ему не оставила.
— А то! Он сразу в ступор впал, едва не подавился! Стал отнекиваться, даже голос повысил: как я могла такое придумать! А я перед ним фотографии на стол… И вот здесь уже его едва кондрашка не хватила, настолько все было неожиданно. Давление подпрыгнуло! Не поверишь, даже спасать пришлось: валерьянка, таблетки, — усмехнулась Валентина. — Прощения просил, едва на коленях не ползал, умолял отцу ничего не рассказывать. Клялся: больше никаких любовниц, главное для него — семья! Я тогда его пожалела, родителям,
Хозяйка сделала паузу и тяжело вздохнула.
— А через полгода умер папа. С тех пор все и понеслось. Власть поменялась. Знаю, чувствую, что у него кто-то есть, но помалкиваю.
— То есть вот так, с твоего молчаливого согласия, он развлекается, а ты терпишь?
— А что мне остается делать? — нервно отреагировала Валентина. — Хорошо тебе рассуждать, когда детей нет. А мне куда с ними?
— Послушай, так ведь тебе есть куда! У тебя квартира осталась на Партизанском! — подсказала Катя.
— И что дальше? Я с детьми буду ютиться в двух комнатах, а он здесь развлекаться? Дудки!.. Да и не отдаст он мне детей… Заикнулась как-то, так сказал: собирай вещи и вали, дети останутся здесь. Или должна принять все, как есть, или выметаться. Теперь уже он не оставил мне выбора.
— И как ты с ним живешь? — впечатлившись услышанным, посочувствовала Катя.
— Так и живу. Даже ты, видишь, ничего не знала и ни о чем не догадывалась.
— Не догадывалась. Честно говоря, рассказал бы кто другой — не поверила. Да и сейчас не до конца верю… Если бы не… — начала она фразу, но тут же осеклась.
А ведь едва не проговорилась, что видела вчера Анатолия в клубе с какой-то девицей.
— Если бы не что? — подозрительно посмотрела хозяйка.
— Да так, ничего, — Катя опустила глаза. — И долго ты так жить собираешься? Валь, ты же себя губишь! Ведь это же пытка! Каждодневная изуверская пытка!
— Пытка, — согласилась Валентина. — Но здесь не тебе меня судить. Каждому свое. Пусть дети подрастут, там видно будет.
— Я бы так не смогла.
— А я смогла. И ты знаешь, когда ни о чем плохом не думаю, мне даже нравится так жить: заниматься домом, детьми. Ко всему можно приспособиться. Потому и хотела у тебя спросить: а не поспеши ла ли? Твой Виталик совсем не похож на Толю: и мягче, и терпеливее. Ему ведь тоже рядом с известной журналисткой непросто. Ну собрала вещи, ну ушла, ну проучила. Может, и хватит, пора вернуться? Развестись в твоем положении — оно, конечно, проще всего. Вот только где в наше время другого такого мужика найдешь?
— А зачем его искать? Такого… — перебила Катя. — Чтобы как ты жить?
— Лучше подумай о том, что на свою журналистскую зарплату ты ни квартиры нормальной не купишь, ни машины. Ни шубы новой. Вот скажи, где твоя шуба? Зима за окном, а ты все в курточке бегаешь. Что у тебя останется после развода?
— Уважение к себе, — после долгой паузы ответила Катя. — И для меня это гораздо важнее, чем машина, квартира, шуба. И мужчина найдется, если судьба. Не такой, как был, а настоящий. Извини, Валя, не хочется мне сегодня чаю, — отодвинула она чашку. — Пойду, за мной
— Да подожди ты, глупая! — подхватилась хозяйка. — Пойми ты: я за тебя переживаю! Ну куда ты такая? Ну кому ты нужна? К тому же бездетная!.. Ой, извини, извини меня, дуру, — тут же прикрыла она рот ладошкой.
— А за что извинять? — обмотав шарф вокруг шеи, Катя набросила куртку. — Детей мне на самом деле Бог не дал. Но, может, оно и к лучшему… Зато у Виталика будут дети, пусть от другой женщины.
— Да что ты такое говоришь? Они с Толиком уже все варианты перебрали, как тебя вернуть. Даже твоего отца решили поднапрячь! Ты что, собственному отцу зла желаешь?
— Валя, о каком зле ты говоришь? — пристально посмотрела ей в глаза Катя. — А ну-ка рассказывай, что они придумали!
— Да ничего такого… — опустила глаза Валентина. — Слышала, что говорили об автомойке. Мол, деньги в нее Виталик вкладывал. Помогал тестю, как близкому родственнику. А если перестанут быть родственниками — то и отношения другие. Сейчас ее можно выгодно продать, в хорошем месте стоит.
— Неужели Проскурин так низко пал? Ведь он знает, что значит для отца автомойка! Он ее своими руками отстраивал, кирпичик к кирпичику, все согласования, все проверки… Нет, не может быть… — растерянно принялась она теребить шарф.
Самому Виталику такое в голову не пришло бы. Вот оно, влияние Толика. Не зря о Замятине говорят, что он родную мать ради выгоды продаст.
— Ты только меня не выдавай насчет отца, — испугалась Валентина. — Они и не догадываются, что я их разговор подслушала. Толик, если узнает, точно из дому выгонит! Не выдавай меня, Катя, — и она так умоляюще посмотрела ей в глаза, что сердце зашлось от жалости.
«Боже мой! — поразилась Катя. — Во что же мужчина может превратить женщину! Растоптать, унизить…»
— Не бойся, не выдам… Толик знал, что я сегодня приеду?
— Знал… Просил поговорить. Но я и сама давно хотела с тобой встретиться, — в который раз за вечер опустила глаза Валентина. — Переживаю за тебя. Ну как ты одна будешь?
— Как-нибудь. Ладно, спасибо за заботу. С наступающим! — махнула рукой Катя и исчезла за дверью.
Вадим быстрым шагом дошел до незапертой калитки (ай да молодца — как предусмотрительно оставил путь к отступлению!), сел в машину и рванул прочь из Марьяливо.
«Видно, кто-то есть на небесах, если я не купил здесь участок! — думал он, сворачивая на Боровляны. — Вот тебе и подарочек к Новому году!»
Остановившись в каком-то перелеске у поселка, он погасил фары, опустил стекло и закурил. Надо было немного поостыть, привести в порядок мысли. Время позволяло: Катя предупредила, что задержится еще на полчаса. В самый раз, надо сказать, позвонила.
«Неприятно, но зато не осталось никаких вопросов, — пытался он себя успокоить, не в силах отделаться от мыслей об интригах Балай. — Надо как-то заставить себя об этом не думать. Лучше потом, после Нового года, на свежую голову…»