Миг бесконечности. Том 2
Шрифт:
— Спасибо, я не голоден.
— Нет-нет! Только попробуйте отказаться! Покойный Василий Михалыч, Кирочкин папа, очень любил это печенье… Женщина должна уметь все. Я придерживаюсь традиционных взглядов: муж в семье — добытчик, кормилец, защитник. Жена — хозяйка. На ней — уют, забота о детях. Вы со мной согласны? — заглянула она ему в глаза.
— В целом согласен, — отвел взгляд Вадим.
Ни печенья, ни дальнейших разговоров не хотелось. Хотелось одного — бежать отсюда! Без слов, без объяснений.
— Вот видите! — обрадовалась
— Давление иногда шалит, но в целом все нормально, — снова слегка растерялся Вадим. — Вы с ней знакомы?
— Нет, что вы! Как могла молодая ассистентка быть вхожа в профессорские круги? Нет-нет. Это невозможно. Я лишь издалека могла любоваться счастливой семейной парой. Правда, мне так и не удалось защититься, позвали работать в Минздрав. Но я вправе считать Сергея Николаевича своим учителем. Мне было очень приятно узнать, что вы — сын профессора Ладышева. Но в жизни никогда не поздно что-то изменить! А приезжайте к нам завтра с Ниной Георгиевной! Вместе встретим Новый год, познакомимся, вспомним былое.
— Нет! — мгновенно отреагировал Вадим. — Маму недавно выписали из больницы, и ей противопоказаны любые встречи. Только близкий, устоявшийся круг. Ей нельзя волноваться, — добавил он тоном, не терпящим дальнейшего обсуждения.
— Жаль, — разочарованно протянула Людмила Степановна. — Ну, тогда, может быть, вы один нас порадуете?
— Спасибо, но у нас традиция — Новый год встречать только в семейном кругу.
— Что ж, это похвально… — хозяйка о чем-то задумалась. — Кирочка, ты не могла бы сходить на кухню, посмотреть чайник? — выразительно взглянула она на дочь. — Закипел уж, поди.
— Да, мама, конечно, — с плохо скрытым недовольством кивнула та и исчезла за дверью.
— А мы пока продолжим разговор, — Балай взяла небольшую паузу: брови ее сошлись на переносице, лицо напряглось, стянутые губы превратились в подобие сморщенного яблока. Ладышев даже поразился такой быстрой перемене. — Вадим Сергеевич, предлагаю поговорить прямо, без отступлений и реверансов. Я знаю, что вы с Кирой давно встречаетесь, и, честно говоря, поначалу меня это не сильно обрадовало. Но я долго за вами наблюдала, собрала кое-какую информацию и сумела убедиться, что вы — достойный человек. К тому же сердцу не прикажешь, и для меня как для матери главное — личное счастье дочери.
— В этом нет ничего удивительного: для любой матери важно счастье детей, — Вадим сделал вид, что не понимает, куда она клонит.
— Именно поэтому я приняла решение оказывать
Вадим усмехнулся про себя. Такая прямолинейность была для него несколько неожиданна.
— Так что не стоит затягивать…
— Что затягивать? — он снова сделал вид, что ничего не понимает. — Простите, но что вы подразумеваете под некоторыми событиями?
— Вашу скорейшую свадьбу, — с легким укором отчеканила женщина. — Вы — человек свободный, Кирочка — молодая, красивая, образованная девочка из приличной семьи. Чем не пара?
Вадим деланно задумался.
— Браки свершаются на небесах, — наконец высокопарно ответил он. — А как же любовь? Вы о ней ни разу не упомянули.
— Ах, бросьте, Вадим Сергеевич! — скривилась Людмила Степановна. — К чему поднимать в деловом разговоре такую тему? Я внимательно изучила ваш образ жизни и поняла: вы, как и я, не способны любить. Но в вашем положении как-то уже несолидно довольствоваться легкодоступными девочками на ночь. Крепкая семья — это тоже бизнес, согласитесь.
— Возможно. И все же мне кажется, что семья — это в первую очередь желание обоих, и если уж сравнивать ее с бизнесом, то любовь здесь первостепенна. Это как устав, основополагающий документ.
— А вы, оказывается, романтик, — пришел черед усмехнуться Балай. — Или желаете таким казаться? Что ж, я не ждала от вас согласия прямо сейчас: понимаю, что для принятия серьезного решения нужно какое-то время и убедительные аргументы. С моей стороны один аргумент уже выдвинут. Я имею в виду прошедший тендер. Кстати, итоги любого тендера всегда можно пересмотреть…
— Безусловно, были бы причины, — понимающе кивнул Вадим и тут же стал абсолютно серьезным. — Боюсь, Людмила Степановна, что первый рабочий день в новом году вам придется начинать именно с пересмотра итогов тендера. Вчера я расстался с вашей дочерью и не собираюсь ничего менять. Так что, — развел он руками, — простите, если разочаровал, но нам больше нечего обсуждать. Извините, мне пора.
В этот момент у Вадима зазвонил телефон. Он быстро прошел через гостиную и едва не столкнулся с притаившейся за дверью Кирой.
— Да, дорогая… — нажал он клавишу ответа. — Я уже освободился, но не волнуйся, я подожду.
Сбросив хозяйские шлепанцы, он обулся, стянул с вешалки дубленку.
— Никудышная из тебя охотница, Кира, — обернулся он к застывшей за спиной девушке. — Ничему тебя мама не научила. Прощай.
Закрыв дверь за стремительно ретировавшимся гостем, Кира вернулась в комнату, присела на диван, нашла пульт телевизора, взяла из вазочки печенье, надкусила его.