Миг бесконечности. Том 2
Шрифт:
— Было, есть и будет непросто, — вздохнула она. — Для меня во всяком случае… Дело в том, что, в отличие от тебя, у меня нет опыта… как бы это правильно выразиться… опыта холостяцкой жизни, что ли. Я только учусь, как приходить, как уходить, о чем говорить, за что переживать, на что не стоит обращать внимания. Как оно, жить одной? Как спать с другим мужчиной?
Вадим улыбнулся, облокотился на подушку и принялся внимательно рассматривать Катино лицо.
— Шрамов почти не видно. Аккуратно тебя заштопали, хороший доктор, — осторожно провел
Катя смущенно опустила ресницы.
— Очень даже хорошо… А еще спокойно и надежно. Такое чувство, будто болталась между небом и землей, но стоило тебе оказаться рядом — и опора под ногами появилась.
— Расслабься: эта опора появилась у тебя надолго, — удовлетворенный ответом, Вадим поцеловал ее в губы, снова улегся на подушку и переложил голову Кати на свое плечо. — Слушай, а давай соберем твои вещи и прямо сегодня перевезем их ко мне, — неожиданно предложил он.
— То есть?
— То есть ты переезжаешь ко мне. Можно и без вещей, купим новые.
— Вадим, не стоит торопить события, — после долгого молчания ответила Катя. — Мне очень приятно и тепло от твоих слов, твоего внимания, твоей нежности и заботы. Даже слезы на глаза наворачиваются. Но… Как тебе объяснить? Если твоими словами, то я пока не готова. Ты только пойми правильно и не обижайся: десять лет жизни не так просто вычеркнуть. Слишком мало времени прошло, слишком все бурно, стремительно. И нереально… Давай подождем хотя бы моего развода, — подняла она на него виноватый взгляд. — Так будет правильнее.
— Для кого правильнее?
— Для нас с тобой. Чем бы ни закончились наши отношения, я благодарна судьбе за то, что ты так вовремя появился в мой жизни… Благодаря тебе у меня не успел развиться комплекс брошенной женщины, — решила она пошутить.
Тяжело вздохнув, Вадим обнял ее и прижал к себе.
— Хорошо, — согласился он. — Я подожду, пока ты свыкнешься с этой мыслью. Но недолго: до твоего развода моего терпения не хватит.
— Скажи, а тебя когда-нибудь предавали? Я не имею в виду бизнес. Как человека предавали? — вдруг поинтересовалась Катя.
— И предавали, и бросали, — снова вздохнул тот. — И никаким бизнесом я тогда не занимался.
— А как ты пережил? Долго тебе это мешало жить? Хотя, если тебе тяжело, можешь не отвечать, — тут же спохватилась она.
— Ты хочешь узнать, как быстрее залечить душевную рану? Рецепта в таких делах нет, для каждого он свой, сугубо индивидуальный. У меня был момент, когда казалось, что жить дальше незачем.
— Это когда у тебя больная умерла? Ты извини, мне Нина Георгиевна рассказала о той истории. И о том, что отец умер от переживаний.
— Мне тогда друзья здорово помогли. А однажды, когда совсем расклеился, даже побили. Быстро в чувство привели!
— А что за статья, которая погубила твоего отца? В какой газете она вышла?
— А вот об этом в другой раз! —
— Ну и кто же они? — оживилась Катя. — Я с ними знакома?
— Андрей и Саня. У меня два друга по жизни. С Андреем ты уже знакома, — Вадим повернул голову и встретился с ней взглядом. — Так что теперь, поскольку друг Генрих далеко, я претендую на роль твоего единственного друга.
— А бить не будешь, если потребуется в чувство привести? — с наигранным испугом уточнила она.
— Не буду. Просто скручу, свяжу или… прикую цепью, — шутливо пригрозил он.
— К чему? — Катя засмеялась, попыталась отодвинуться, но снова моментально оказалась в крепких мужских объятиях.
— Не «к чему», а «к кому». К себе!
— И каким образом ты это сделаешь?
— А здесь все средства хороши.
— Например?
Стоило Вадиму на секунду задуматься, как Катя воспользовалась моментом, выскользнула из-под его руки, со смехом вскочила с кровати и закрылась в ванной.
Надолго. Словно давала Ладышеву время подумать, одеться и покинуть квартиру.
Когда с намотанным на голову полотенцем она приоткрыла дверь, в квартире было тихо. Даже свет не горел. Набросив халатик и нацепив очки, она заглянула в спальню. Никого. Пуста и банкетка, на которую, как она помнила, Вадим с вечера сложил свою одежду.
«Значит, ушел, — расстроилась она, прислонившись спиной к косяку. — Вот и сказочке конец…»
В этот момент на кухне послышался металлический грохот, вслед за ним чертыхание. Поспешив на шум, она застала Вадима за странным делом: с тряпкой в руках он… мыл пол! Вернее, вымакивал тряпкой воду.
— Чем это ты здесь занимаешься? — расширила она глаза от удивления.
— Избавляю тебя от стереотипного мышления, — разогнул тот спину, выжал воду в раковину и снова склонился над линолеумом. — Хочу доказать, что никуда отсюда не уйду, пока не позавтракаю. Кстати, по выходным я предпочитаю овсяную кашу. Ты любишь овсяную кашу? — деловито спросил он и, заметив, как Катя отрицательно мотнула головой, хмыкнул: — Вообще-то я догадывался. Но с сегодняшнего дня тебе придется ее полюбить. Посуду новую надо покупать, этой сто лет в обед, — пробурчал он, показав взглядом на кастрюлю с оторванной ручкой. Судя по всему, вода на полу оказалась по этой причине. — Говорю тебе, надо ко мне переезжать. Овсянка в этой квартире присутствует?
— Вроде была, — озадачилась Катя. — Я редко успеваю позавтракать, разве что кофе сварю. Отец что-то покупал, надо посмотреть в шкафчике.
— Будь добра, посмотри, — отступив вплотную к стене малогабаритной кухни, попросил он. — Если не отыщется, сгоняю в магазин. Где здесь ближайший?
— Ты настолько серьезно намерен ломать мои стереотипы? — шутливо уточнила она, протянув обнаруженный в шкафчике пакет с остатками овсянки.
Отжав тряпку и сполоснув руки, Вадим насухо вытер их полотенцем.