МИ (Цикл)

Гудкайнд Терри

Кэлен потрогала свою ногу. Ее рана также была перевязана.

— Наши люди зашили и мою рану? — спросила Исповедница.

— Нет, просто перевязали. Тебе досталась стрела с гладким наконечником. Я учил его не этому. Не знаю, почему он так поступил.

— Он хотел, чтобы стрелу можно было легко вытащить, — спокойно сказала Кэлен. — У него были на то свои причины. Прежде чем отдать меня врагам, а он намеревался поступить именно так, Приндин хотел меня изнасиловать.

Глядя в сторону, Чандален сказал, что он рад, что этого не случилось.

Она

снова коснулась его руки.

— А я рада, что он попал тебе в плечо, а не в горло.

Он нахмурился.

— Я сам учил Приндина стрелять. Он не мог бы промахнуться. Почему он это сделал?

Кэлен пожала плечами, всем своим видом показывая, что знать ничего не знает. Чандален недоверчиво хмыкнул.

— Чандален, почему его труп не вынесли отсюда?

— Потому что нож духа моего предка все еще в теле убитого. Его дух, его кости помогли тебе защитить себя, вернуть себя к жизни. Теперь ты связана узами с духом моего предка. Никто, кроме тебя, теперь не должен касаться этого ножа. Ты сама должна его вытащить.

Кэлен задумалась. Может, лучше вообще не вытаскивать нож. Разве нельзя похоронить мертвеца прямо так? Впрочем, она отвергла эту мысль. Люди Тины верили в магию духов предков, и она оскорбила бы Чандалена своим отказом. К тому же она могла оскорбить и дух его предка. А ведь, если подумать, она не может с абсолютной уверенностью утверждать, что это не дух помог ей убить Приндина. Ведь Кэлен сама не знала, как нож оказался в ее руке.

Она протянула руку, вытащила нож из раны на груди Приндина и вытерла его о ветви бальзамника.

Поцеловав ручку ножа, Кэлен сказала:

— Благодарю тебя, о дух предка Чандалена, за то, что ты спас меня. — Кажется, полагалось делать именно это.

Чандален улыбнулся:

— Ты — настоящая дочь нашего народа. Ты без подсказки знаешь, что нужно делать. Дух моего предка всегда пребудет с тобой.

— Чандален, нам надо отправиться в Эйдиндрил. Я сделала здесь все, что могла.

— Когда мы впервые нашли этих людей, — ответил он, — я не хотел участвовать в их боях, чтобы тебе не угрожала опасность. Потом же я забыл об этом и хотел только убивать врагов в бою.

— Знаю, — прошептала Кэлен. — И со мной случилось то же самое. Можно подумать, что и я тоже прислушалась к словам великого темного духа. Я обо всем забыла. Завеса теперь прорвана, и, возможно, поэтому мы стали делать не то, что хотели.

— Так именно поэтому мы забыли все, кроме желания убивать?

— Чандален, я пока не знаю ответа на эти вопросы. Мне нужно в Эйдиндрил. Волшебник лучше знает, что делать. Ричарду нужна помощь. Мы и так слишком задержались тут. Теперь надо спешить. Мы должны поговорить с воинами и отправиться в путь. Они здесь?

Он кивнул.

— Тогда нам пора.

Она хотела встать, но Чандален удержал ее.

— Они всю ночь стояли у входа, я не впускал их сюда, — сказал он. — Я боялся, что ты умрешь этой ночью. Я не знал, вовремя ли я дал тебе квессин-доу. Мы не знали,

что Приндин травит тебя, и травит давно. Если бы ты умерла, я не смог бы вернуться к своему народу. Но не только поэтому я радуюсь, что ты осталась жива. Я радуюсь потому, что ты — хорошая дочь для Племени Тины. Ты защищала наш народ, ты, как и я, билась с врагами. Но все же ты должна оставить это мне. Ты должна биться с врагом не так, как Чандален, а так, как умеешь это делать ты.

Кэлен улыбнулась:

— Ты прав. Спасибо, что ты всю ночь просидел со мной. Мне так жаль, что тебя ранили.

Он пожал плечами:

— Когда-нибудь, если я найду себе подругу, я покажу ей шрамы, и пусть она знает, как храбр Чандален!

Кэлен засмеялась:

— Конечно, на нее произведет впечатление, когда она увидит, что тебя ранили стрелой.

Чандален покачал головой.

— Если в меня попала стрела, это не значит, что я — храбрый. Стрела может попасть в любого. Я храбрый потому, что не кричал, когда вырезали стрелу!

А ведь когда-нибудь, подумала Кэлен, какая-то женщина найдет с ним счастье.

— Я рада, что добрые духи защитили тебя и ты теперь со мной, — сказала она.

Чандален пристально посмотрел на нее:

— Не знаю, как это вышло, но мне почему-то кажется — Приндин промахнулся не только потому, что меня защитили духи.

Она молча улыбнулась. Но, взглянув на мертвое тело, перестала улыбаться.

— Бедняга Тоссидин! — сказала она печально. — Он так любил брата.

— Я знал их с детства, — ответил Чандален. — Оба они приставали тогда ко мне с просьбами научить их чему-нибудь. Оба они хотели следовать за мной. — Он вдруг умолк и некоторое время думал о чем-то своем. Потом он словно очнулся и продолжал: — Люди ждут нас. Они очень беспокоятся о тебе.

Они вылезли из шалаша. Уже было светло. При их появлении воины встали. Капитан Райан бросился вперед, но тут вдруг его оттеснил великан с раненой рукой. В здоровой руке он сжимал огромный боевой топор.

— Орск! — воскликнула Кэлен. — И ты жив!

Глаза его покраснели от слез. Кэлен вспомнила, как плакал ее отец, когда заболела ее мать и его госпожа.

— Госпожа! — воскликнул Орск. — Ты жива! Приказывай!

— Орск, все эти люди — мои друзья. Тебе незачем их останавливать. Я в безопасности. Мне будет приятно, если ты пока спокойно посидишь здесь.

Он тут же опустился на землю. Кэлен вопросительно посмотрела на Чандалена. Он пожал плечами:

— Я видел, что он защищал тебя, а Приндин хотел убить его, поэтому я и ему дал квессин-доу. Наши воины кое-как извлекли стрелу из его тела. Не знаю, насколько опасна его рана, но она его совершенно не волнует. Он думает только о тебе. Мне удалось уговорить его не входить в шалаш, лишь когда я сказал, что ты не выздоровеешь, если тебя сейчас не оставить в покое.

Кэлен только вздохнула. Ей больно было смотреть на лицо этого одноглазого гиганта, так преданно взиравшего на нее.