МИ (Цикл)

Гудкайнд Терри

Кэлен была бессильна ему помешать, она могла только смотреть, как Приндин натирает ядом наконечник стрелы. Чандален с трудом поднял голову, напрасно пытаясь подняться. Приндин подошел к нему и прицелился в шею. В этот момент Кэлен собравшись с силами, бросилась на Приндина, и он промахнулся: стрела попала Чандалену в плечо.

Приндин ударил Кэлен кулаком в лицо, и она упала. Движимая ужасом, она, не помня, что делает, стала отползать на четвереньках в сторону… ледяной холод снега на ладонях… надо сосредоточиться на чувстве холода, чтобы прийти в себя. Она осторожно оглянулась.

Приндин

достал из колчана вторую стрелу и намазал ядом наконечник. Он смотрел на нее так же, как смотрел на Чандалена, когда целился. Закричав от ужаса, она вскочила и побежала. Неужели все это не кошмарный сон?

Стрела попала в левую ногу… ожог боли… она снова упала, застонав от боли. Приндин бросился к ней, опустился рядом на колени и вытащил стрелу. Она почувствовала, как боль, вызванная не столько стрелой, сколько ядом, огнем растекается по ноге.

— Не бойся, Исповедница, — сказал Приндин, обращаясь к ней на своем языке. — Я не стал тратить на твою стрелу столько же яда, как для Чандалена. Мне нужно только иметь уверенность, что ты не причинишь мне неприятностей. Он-то умрет через минуту. Ты же будешь жить, пока тебя не решат обезглавить. Может быть, они не захотят долго ждать. Впрочем, здесь слишком холодно. Нам надо вернуться.

Он схватил Кэлен за руку и потащил по снегу. Она пыталась вырваться, даже ударить его, визжала и сопротивлялась, как могла, но тело перестало ей повиноваться. Ее тащили по снегу, словно куклу. А между тем Кэлен чувствовала, как яд распространяется по телу.

Она заплакала. Орск, Тоссидин, Чандален… а теперь ее очередь. Как мог Приндин сделать такое? Как он решился? Он ведь заколол собственного брата как ни в чем не бывало! Как человек вообще мог пойти на такое. Человек ли это, или…

Дитя Погибели!

Кэлен была поражена внезапной страшной догадкой. До сих пор она не очень-то верила в существование детей Погибели, хотя волшебники говорили ей о них. Ей казалось, что это лишь предрассудки суеверных людей, что нет этих посланцев Смерти, подземного мира, которые охотятся за живыми. Но теперь она убедилась: это правда.

Теперь она сама попала в лапы такого Посланца Погибели. О добрые духи, почему же никто не понял этого? Он помогал ей столько раз, и она доверяла ему!

Вот так он и получил возможность постоянно следить за ней и сообщать обо всем Владетелю. Недаром Даркен Рал смеялся над ее глупостью!

Теперь у Кэлен не осталось сомнений: завеса действительно разорвана. Даркен Рал не обманул ее. Он явился, чтобы окончательно уничтожить завесу, а она, Кэлен, имела глупость полагать, что прекрасно знает, что делает. И все это время Даркен Рал и сам Владетель наблюдали за ней глазами Приндина!

Но почему он ждал так долго, почему позволил ей участвовать в битвах, допустил, чтобы погибло столько людей?

Кажется, Кэлен поняла, почему. Владетель принадлежал миру Смерти, и его цель — уничтожать все живое. Он ненавидел жизнь, всякую жизнь. Для того, чтобы принести смерть всему живому, ему и потребовалось разорвать завесу.

Ненавидя живое, он наслаждался, когда люди умирали.

Он вовсе не хотел слишком скоро прерывать боль, страдания, убийства.

Приндин тащил Кэлен через лес так, словно она сама уже мертвая. Левая нога онемела. По крайней мере теперь не будет так болеть рана.

Когда они добрались до шалаша, Кэлен увидела, что поляна завалена мертвыми телами, не только галеанцев, но и воинов Имперского Ордена, которых убил Орск. Вскоре, очевидно, Приндин должен будет передать ее войску Ордена, и они отрубят ей голову. Тогда всему конец, и она никак не сможет помешать всему этому. Она никогда не увидит больше Ричарда, и он никогда не узнает, как она любит его!

Приндин втащил Кэлен в шалаш и уложил на подстилку из ветвей. Потом он зажег еще две свечи. Кэлен очень старалась не потерять сознание.

— Я хочу видеть тебя, — сказал он ей. — Я хочу хорошо видеть тебя: ты выглядишь очень соблазнительно.

Она всегда любила его улыбку, но сейчас она ненавидела ее.

Приндин откинул в сторону меховую накидку. Он больше не улыбался. Глаза его стали дикими. Теперь он не говорил больше на ее языке, только на своем.

— Раздевайся! — приказал Приндин. — Я хочу сначала насмотреться на тебя всласть.

Он приставил ей нож к горлу, но она не могла повиноваться: она слишком ослабела.

— Приндин, — прошептала Кэлен, — воины скоро вернутся и застанут тебя здесь.

— Они будут слишком заняты. — Он снова заулыбался. — Не так уж скоро они вернутся, как ты думаешь. — Его лицо вдруг исказила злоба. — Их ждет такая битва, какой они вовсе не ожидали! Я тебе сказал: раздевайся!

— Приндин, ты же был мне другом. Пожалуйста, не делай этого!

— Ну так я сам раздену тебя! — Он развязал ее пояс.

Она плакала от бессилия. Она потеряла друга, в безумии предавшегося Владетелю.

— Приндин, зачем тебе это?

Он сел на пол, словно удивленный ее вопросом.

— Великий дух говорил мне, что ты будешь моей, прежде чем он заберет твою душу в подземный мир. Он говорил, что это будет мне наградой за службу. Великий дух доволен мной, ведь я передам ему тебя.

Укушенное место на шее Кэлен снова заболело. Она с горечью подумала о погибших Тоссидине и Чандалене. И ее собственное положение было страшным в своей безысходности. Яд действовал все сильнее.

Приндин навалился на нее и поцеловал в шею, в то место, которого некогда коснулись губы Даркена Рала, где сейчас горел след от укуса. Кэлен ощутила острую боль.

— Приндин, прошу тебя… когда ты… сделаешь это со мной… отпусти меня, пожалуйста.

Кэлен надеялась, что просьба на его собственном языке тронет его больше.