МИ (Цикл)
Шрифт:
— Мы чуть было не потеряли их всех. Но они вели себя как настоящие воины. Им есть чем гордиться.
Капитан потрогал раненую руку.
— Как я понял из расспросов, мало кто из них убил меньше десятка врагов. Мы неплохо сегодня потрепали Орден.
— Но и они сильно потрепали нас, — с горечью сказала Кэлен.
— А они выполнили мой приказ? Сделали ли они все возможное, чтобы защитить тебя?
— Они не подпустили ко мне врагов, так что я даже не могу рассказать, как они выглядят. Боюсь только, что я не прибавила славы твоему клинку, хотя я
Он нахмурился, пытаясь получше разглядеть ее лицо при свете костра.
— У тебя губа поранена. А твоя лошадь, я вижу, забрызгана кровью. Ты тоже в крови. Что это значит?
Вопрос его прозвучал почти как обвинение.
Кэлен смущенно отвернулась.
— Какой-то пьяный д’харианец швырнул в меня чем-то и разбил мне губу. А этот раненый, которого я привезла в лагерь, истекал кровью, так что на мне — его кровь. — Она снова посмотрела на молодых воинов у костров. — Какие они молодцы! Хотела бы я сделать хотя бы половину того, что сделали они.
— Я очень рад снова видеть тебя, — ответил капитан.
Похоже, ей не удалось рассеять его подозрения.
— А как остальные? В каком состоянии лучники, конница? Мы должны воспользоваться случаем, пока враги пьяны и отравлены. Надо бы использовать этот туман. Нельзя останавливаться, надо наносить удар за ударом.
— Они все хорошо знают свое дело, — сказал Райан. — И они ждут своей очереди. Сначала — лучники, потом — конница, потом — копьеносцы. Мы готовы снова напасть на их сторожевые посты. Наши люди могут спать по очереди, но людям Ордена мы глаз не дадим сомкнуть.
— Да, ты прав. Пусть те, кто сражался, сейчас отдохнут, а завтра снова наступит их очередь. И не забывай самого главного. — Она повторила слова своего отца: — Главное оружие, которое лишает противника разума, — страх и насилие. Они сами всегда использовали это оружие, а сейчас мы должны обратить его против них.
К ним подошел Приндин:
— Исповедница, мы с братом построили для тебя шалаш. Туда мы принесли твою одежду и горячей воды, чтобы ты могла вымыться, если пожелаешь.
— Спасибо, Приндин, — сказала Кэлен, стараясь не показать, насколько ее радует возможность смыть с себя грязь и кровь.
Он показал ей небольшую полянку, где стоял просторный шалаш из ветвей бальзамника, покрытый сверху снегом. Кэлен осторожно пролезла в низкое отверстие входа. Заснеженный пол был устлан ветвями, источавшими приятный запах бальзама. Горели свечи. Ведро горячей воды только что поставили у нагретых камней. Она протянула озябшие руки к теплу, ощущая благодарность за такую заботу.
Там же лежал ее мешок и аккуратно сложенная одежда. Кэлен сняла бусы, подарок Эди, — единственное, что было на ней во время боя. Это украшение было дорого ей тем, что напоминало о матери.
Окунув голову в ведро, Кэлен сначала вымыла волосы, а потом вымылась вся. Конечно, в ванне было бы куда как лучше, но и такое купание лучше, чем ничего, и ей полегчало. Она заставила себя забыть о невзгодах
Ей страшно хотелось спать. Она чувствовала опустошение… ведь ее магическая сила пока не восстановилась после воздействия на этого одноглазого, Орска. Ну ничего, со временем восстановится. Главное сейчас — хорошенько выспаться.
Но прежде чем расстелить постель и улечься, она снова надела на шею ожерелье, затем оделась сама, достала из мешка мазь и помазала больную губу. Тут Кэлен увидела костяной нож, который дал ей Чандален, и снова привязала его к руке.
Но прежде чем заснуть, ей следовало еще раз встретиться с воинами, чтобы они знали: Исповедница всегда помнит о них. Они сражались, не щадя жизни, и она считала необходимым сказать, что восхищается их самоотверженной борьбой во благо Срединных Земель.
Итак, высушив волосы и тепло одевшись, Кэлен переходила от костра к костру: слушала рассказы воинов, отвечала на их вопросы, улыбалась им, подбадривая всех, кто в этом нуждался, всем своим видом показывая, что она гордится ими. Она склонялась над ранеными, проверяла, тепло ли они укрыты, утешала, подбадривала и желала побыстрее поправиться.
У костра, вокруг которого сидели в молчании десять человек, Кэлен заметила одного юношу — он дрожал, как ей показалось, не только от холода.
— Что с тобой? — спросила она. — Тебе нехорошо? Ты не можешь согреться?
Он удивился и обрадовался, увидев ее:
— А, это ты, Исповедница. Я не думал, что оно так будет. Здесь со мной — мои друзья. А шестеро не вернулись.
— Мне очень жаль. Я тоже скорблю о них. Но я хочу, ребята, чтобы вы знали: я горжусь вами. Я еще не видела таких отважных бойцов.
Он нервно засмеялся:
— Да мы бы все погибли, если бы не ты! Ты пришла нам на помощь, когда они начали рубить нас. Едва они тебя увидели, так больше ни о чем и думать не могли — так им хотелось расправиться с тобой, а мы воспользовались замешательством и снова перешли в наступление. Ты спасла нас. — Он покачал головой и продолжал: — Хотел бы я расправиться хотя бы с половиной врагов, которых ты взяла на себя.
Его товарищи одобрительно закивали.
— Мы все благодарим тебя, Исповедница, — сказал юноша. — Мы бы погибли, если бы не ты.
— Неплохо она владеет мечом, а, что скажете? — спросил кто-то из темноты.
Кэлен подняла глаза и увидела, что рядом стоит капитан Райан.
— Я думаю, — продолжал он, — что мы все сможем у нее кое-чему поучиться. Знаете, как она…
Кэлен похлопала его по плечу:
— У вас есть еда?
Он показал на котелок с бобовой похлебкой.
— Не согласишься ли ты разделить с нами трапезу, Исповедница?
Кэлен почувствовала тошноту.
— Нет-нет, ешьте без меня. Вам нужно набраться сил. Спасибо за предложение, но мне надо еще со многими повидаться.