Мгла над миром
Шрифт:
– Путники привели еще двух учеников, – нехотя начал Ханнан. – Это со времени последнего донесения. Еще к нам пришел один старик. Во время резни он был в отъезде, и все эти годы скрывался в глуши.
– Сколько вас теперь?
Руки Ханнана без конца разглаживали складки слишком просторной коввы. Заметив безотчетный жест, Верховный прикрыл глаза. Он привык, что внушает страх, и частенько этим пользовался, но радости оттого не чувствовал.
– Две дюжины магов. Еще чуть меньше дюжины неофитов.
– Неплохо, –
– Три дюжины на все южные пределы!
– Прошла всего пара лет.
– И за это время в столицу привели полсотни учеников, – закончил Ханнан. – Нет, мудрый, я не назову это «отлично справляемся».
Должно быть, та история и впрямь надломила чародея: за два года Газван не слышал от него ни одного доброго известия. Однако на сей раз Ханнан мог быть и прав.
– Столица это столица… – протянул Верховный. – Или ты догадываешься, в чем дело? Выкладывай!
Чародей откинулся на спинку кресла и пригладил волосы.
– Даже не знаю, прав ли я. На каждую сотню рождается один или, может, два мага. В южных пределах их тысячи, хватило бы на несколько обителей. Они просто… не приходят к нам. Почему? – предупредил он вопрос Первого. – Я думаю, боятся. Скрываться приходилось слишком долго. Даже…
Ханнан умолк, словно не решаясь продолжить. Старый маг вопросительно поднял брови.
– Думаю, многие считают это ловушкой, – закончил чародей. – Ловушкой узурпатора. Расставленной на годы вперед: стоит снять маски и немного расслабиться – и последует новая резня. На этот раз окончательная.
«Чьи это страхи? – хотелось спросить Газвану. – Твоих подопечных или твои собственные?» Вслух он бросил коротко:
– Исключено.
Однако Ханнан не выглядел убежденным.
– Я понимаю твои опасения, но владыка очень слаб, – мягко заметил Первый. – Стар и слаб. Чем он ближе к царству теней, тем меньше его заботит собственное Царство. В последние месяцы он… тяжело болен. Не спрашивай о подробностях: ходят разные сплетни, но правду знают один или два лекаря.
На бледном, похудевшем лице Ханнана озабоченность неохотно уступила место любопытству.
– Ты сам должен понимать, что это значит, – с едва заметной улыбкой добавил Газван. – Азасу ни до чего нет дела. Двор… при дворе прибавилось забот. Им друг с другом бы разобраться. Хочешь знать, что я думаю? Что это лучшее время для перемен, вот что. Если мы и можем сделать… что-то действительно большое… то сейчас.
Вот и теперь – не совсем ложь… просто не вся правда, и понимать это было муторно. Но даже щепоть лжи способна творить чудеса. На время его слова поддержат чародея – а уж там он придумает, что делать дальше. Попросту обязан придумать.
– Есть и еще одна помеха, – не сдавался Ханнан. – Даже без узурпатора. Сами люди.
– Что ты имеешь в виду?
Вопрос мага потонул
– Что ты имеешь в виду? – повторил Верховный.
– Магов боятся везде, но юг – особая история. После проповедей Вахура. Это просто опасно, объявить себя магом. Какой-нибудь купец сплюнет под ноги, а вот чернь из подворотен… Очень легко остаться в сточной канаве истекать кровью. Никто не хочет шарахаться от собственной тени, слышать проклятия друзей и близких.
Ответить на это было нечего, и Газван поджал губы, размышляя.
– Ты что-то предлагаешь? Говори.
– Ничего конкретного… – Противореча его словам, пальцы Ханнана сжались на подлокотниках, и Верховный понял: вот оно, ради чего тот затеял разговор. – Столица может показать, что ветер переменился. Я не знаю… прислать побольше магов или вот наместник выслуживается перед Царем Царей. Строит крепости, укрепляет гарнизоны… Можно же подыграть ему, стать своими в высоких покоях. Видят боги, я не предлагаю ничего конкретного. У меня только смутные мысли…
«Ну-ну!» – Верховный мысленно усмехнулся.
Он бросил взгляд в окно, на вспухший над городом золоченый волдырь – купол храма Великого Судьи. Если повезет, Ханнан решит, что Первый-в-Круге в глубоких раздумьях. Подумать и в самом деле было о чем. Беда в том, что Газван не мог ему помочь.
Говорить об этом вслух, конечно, также не стоило…
– Я подумаю над твоими словами.
После солнечного дня за окном кабинет казался полутемным, чародей же напоминал нахохлившегося и изрядно потрепанного ворона.
– Вот что. Мы встретимся завтра, ближе к вечеру, – решил Верховный. – Я пришлю за тобой ученика. Тогда и продолжим, а пока мне нужно поразмыслить.
– Я давно не бывал в столице, – Ханнан поднялся и почтительно склонил голову. – Думайте, сколько вам удобно, мудрый!
Впервые за всю беседу на его губах мелькнула тень улыбки.
– Ну вот и хорошо. Вот и славно… – Газван потер руки: они все время мерзли, даже в душные дни месяца Мисор. – Советую побродить по городу, он изменился за годы.
Маг вернулся к окну, показывая, что разговор окончен, и Ханнан ушел: совсем неслышно, лишь колдовское чутье подсказывало, что его здесь больше нет.
Ароматы Пути Благовоний мешались с запахами пота и пыли, крики торговцев – с бранью погонщиков верблюдов, цветастые одежды – с грязными лохмотьями. Если сосредоточиться – было слышно, как низко гудит над обителью защитный купол. Простецы внизу не знают, что проходят от него в двух шагах. Этот ровный, едва слышный гул, означающий, что он сам может раскинуть щупальца магии на весь город, но чужак до Круга не дотянется, вселял в Газвана уверенность.