Между строк
Шрифт:
— Если получится, поедем вместе? — спросила она меня, забежав после планерки.
— Почему бы и нет? — Мне, честно говоря, было все равно.
— Тогда через полчаса выходим.
— А фотограф будет? — машинально спросила я. Просто за эти годы я привыкла к тому, что, если мне не предоставляют материалы, я должна взять с собой фотографа.
— Да, Мишка Софиев.
Надо сказать, что Мишка не из тех фотографов, которых называют папарацци. Они с Максом чем-то похожи. Правда, для Мишки единственным желанием было, чтобы его не трогали. Не мешали
Неунывающая хохотушка Машка опять рассказывала какую-то историю. Мужчины невольно оборачивались ей вслед — классическая восточная красавица: бездонные карие глаза с длиннющими ресницами, шикарные длинные вьющиеся темно-каштановые волосы и осиная талия.
Мы с Машкой пришли в редакцию в один день и познакомились в приемной Алины перед планеркой. Тогда, буквально за пять минут, Маша рассказала о себе почти все. Она окончила филфак МГУ, но еще на третьем курсе устроилась корректором в молодежный журнал. Потом стала писать сама и потихоньку переквалифицировалась в журналистку.
Как-то незаметно мы сдружились. Сначала просто вместе бегали обедать, потом по выходным выбирались куда-нибудь погулять, у нас появилась общая компания, а потом мы и вовсе не могли себе представить, что когда-то даже не были знакомы.
Мы ехали по утренним, залитым солнцем улицам. Настроение отчего-то у всех было приподнятое. Всю дорогу хохотали над пустяками и чем ближе подъезжали, тем больше окружающие, очевидно, принимали нас за «клиентов» знаменитого «желтого дома». Но вот массивные ворота остались позади, мы были уже на территории больницы и искали административное здание, чтобы главврач направил нас к нужным людям.
Сначала ничто вроде бы не говорило о специализации заведения. Ухоженная территория, дорожка, убегающая куда-то вдаль. Но не прошли мы и пятидесяти метров, как — началось. Мы встретили ничем не примечательную старушку.
— Демоны! — было первое, что мы от нее услышали. Она следовала за нами по пятам и все говорила о каких-то «сущностях, завладевших миром», о том, что спасутся немногие, и что… Впрочем, мы не особенно вникали. Она поняла, что мы не принадлежим к ее благодарным слушателям, и пошла искать новую жертву.
Не успели мы отдышаться, как возникла картина, которую я забыть не смогу никогда. Наверное, это одно из самых ярких впечатлений из всей моей журналистской практики, а у любого журналиста в его «коллекции» всевозможных сюжетов — немерено. Так вот, по залитой солнцем территории «Кащенко», по той самой дорожке, нам навстречу шел человек. Он был лысый как коленка, в больничной одежде, а на плече зловеще сверкала… коса! Жизнь, как об этом и пишут в романах, промелькнула перед глазами как кинолента. Мысли были разные и, большей частью, невеселые. А когда странный человек поравнялся с нами, мы застыли, как Бандар-Логи, парализованные гипнотическим взглядом удава Каа. Он поздоровался и прошел
— Что это было? — Первым, как ни странно, пришел в себя Мишка.
Мы потихоньку дошли до нужного корпуса, уже осознавая, что этот визит запомнится надолго. Главврач принял нас без особой радости, но все-таки предупредил своих подчиненных о нашем визите, написал на бумажке номера нужных корпусов и объяснил, как дойти. Также он предупредил, что фотографировать больных без их согласия и разрешения врачей запрещено.
— Ох, журналисты, везде-то вы свои носы суете. Хорошо еще, что в труповозку не проситесь.
Мы попрощались и пошли разыскивать нужные корпуса. И надо же такому случиться — заблудились! А спросить было не у кого. Минут десять плутали по территории и за это время насмотрелись всякого.
Фотоаппарат висел у Мишки на шее, как всегда. Вдруг откуда-то появились две женщины. На буйных они похожи не были, на совсем «сдвинутых» тоже. Одна из них, вежливо поздоровавшись, стрельнула у Мишки сигарету. Потом, чтобы как-то поддержать беседу, стала расспрашивать о достоинствах его аппаратуры. Мишка охотно отвечал.
— Вы его так спокойно открытым носите. А шторки на солнце не сгорят?
— Не сгорят, — придя в себя, ответил Мишка.
Женщины попрощались и пошли куда-то по своим делам.
Мы наконец нашли нужный корпус и отделение, оказавшись у надежной и прочной двери. Позвонили, представились. Нас нехотя, пустили. Это было отделение, как его охарактеризовал главврач, «мужское буйное». Нас встретил завотделением. Опасаясь за наше здоровье и безопасность, показывать свои владения он не стал. Зато прочел часовую лекцию о психиатрии, весьма интересную. Именно в его кабинете мы избавились от многих стереотипов и ложных представлений об этой области медицины.
Потом наше воображение поразили санитары. Я думала, такие богатыри бывают только в сказках. Пресловутые «шкафы с антресолями», встречающиеся почти на каждой вечеринке, не шли с ними ни в какое сравнение. Но когда мы уже уходили, нам повстречался человек, забыть которого тоже трудно. Он не был высок и широк в плечах, не был «качком». Обычный мужчина среднего роста, нормального телосложения. Но на его руках выступал и был отчетливо виден каждый мускул, очевидно, санитар здесь трудился не один десяток лет.
Следующим пунктом нашего назначения было «пограничное отделение», где восстанавливают подорванное стрессами здоровье люди с психозами, неврозами, депрессиями и так далее. И тут тоже на входе была массивная дверь, но то, что мы увидели за ней, поразило наше воображение. Нас встретила приветливая улыбчивая женщина, завотделением. Она с удовольствием рассказывала о новых методах лечения, показывала свое хозяйство. Там были кабинеты иглоукалывания, ароматерапии — прямо как в санатории. Да и интерьер никак не «монтировался» с профилем заведения. В комнате отдыха были резные деревянные панно, на окнах — симпатичные занавески. Все интерьеры — мягких пастельных тонов. Лепота! Именно от Натальи Анатольевны мы узнали, что пациенты ее отделения часто возвращаются к нормальной жизни благодаря трудотерапии.