Метро
Шрифт:
– Почему там так темно? – Спросила Катя.
Пустовалов и Харитонов посмотрели вперед.
Проем действительно выглядел чуть светлее самого туннеля.
– Я же говорил! – Воскликнул Ромик. – Блэкаут. Такое уже было в Москве…
– Не гони.
– Мы просто мелкие были, но вон старички наверное помнят аварию на Чагинской подстанции. Я читал про это.
– Звучит убедительно, – впервые подала голос «мрачная» девушка, – но почему тогда там так тихо? Где уборщики и дезинфекторы?
– Откуда девушке в бомбере от Ив Сен Лоран известно про дезинфекторов?
– Это просто
Пустовалов отошел в сторону, и снова стал что-то настраивать на своих часах. Того странного звука он больше не слышал, но ухо следовало держать востро. Бугай что-то заподозрил и теперь хмуро поглядывал на него, но Пустовалова он не очень беспокоил.
– Не отставай! – Крикнул он.
– Не шуми. – Ответил Пустовалов, который был уже в двадцати метрах позади.
– Мы все равно в одной лодке.
– Нет никакой лодки.
Пустовалов пропал из вида, скрывшись в темноте туннеля.
Харитонов все еще присматривался.
– Эй. Ты сбежал что ли?
Он глядел мимо Пустовалова, который стоял на дроссель-трансформаторе, и хотел уже повернуться к остальным, но его остановил голос из темноты:
– Слушай, командир, лучше дай команду, чтобы все заткнулись.
Глава 8
Виктор ловко забрался на край платформы, и вместе с азиатами помог девушкам. Харитонов едва не оглушил всех, повиснув на щите. Забирался он медленно, используя для этого все четыре конечности, как старая коала.
Пустовалов вышел последним, озираясь и щурясь, словно заспанный кот. Ему никто не подал руки – он ведь мужчина да к тому же довольно спортивного вида. Хотя Пустовалову очень не хотелось пачкать руки, ему все же пришлось коснуться грязного пола, после чего он тщательно оттирал ладони влажными салфетками.
Бросив салфетки на рельсы, Пустовалов первым делом достал смартфон. Часы показывали 01:44, устаревший прогноз погоды в Москве, схематичное изображение луны и падающего снега. И надпись – нет сети.
На станции царил полумрак. Тусклый свет исходил лишь от нескольких ламп в виде металлических молний, да и тем явно не хватало мощности. Многочисленные тени прятали углы, поглощали пустоты и ниши, а каждое движение, вздох или шорох заставляли тревожно оборачиваться. Но Пустовалов понимал, что могло быть и хуже, если действительно произошла какая-то авария. Быть может этот полумрак – заслуга резервного питания. Часы над туннелем не работали. Платформу от небольшого зала отделяли исполинские кубические пилоны из темно-красного мрамора – настолько огромные, что зала с платформы практически не было видно.
Тихие разговоры и смех катились в разные стороны, утекали меж пилонов, уносились по ступеням в порталы перехода на Римскую и в туннели. Пустовалову казалось, что их слышно во всех закоулках, туннельных укрытиях и заброшенных, погруженных во тьму туалетах, построенных на случай ядерной войны, и все, кто прячется в тенях этих черных, чуждых человеку мест пробуждаются от многолетнего сна и тоже прислушиваются.
Пустовалов вышел в главный зал, когда Виктор с азиатами уже подходили к эскалаторам. Станция выглядела мертвой, будто ее законсервировали
Здесь явно не приступали к вечерней уборке. Пустовалов поглядел на бутылку из-под пива, оставленную на первой ступеньке. Из трех порталов перехода на Римскую на него опускалась густая непроглядная тьма.
Он не спешил, будто принюхивался. Подходя к кабинке дежурного, он единственный заметил видавшую виды сумку «Adidas» со сломанным карабином ремешка. В таких обычно носят инструменты. Она стояла у металлического щита с декоративными накладками в виде множества пересекающихся ромбов. В левой части щита висел замок, а в правой угадывались петли и Пустовалов понял, что этот щит укрывает торец гермоворот, которые при выезде превращали станцию в огромное бомбоубежище.
С вершины эскалаторного тоннеля косоватым куполом падал рассеянный свет, будто в пещере. Это свечение и доносившийся сверху механический гул приободрили Пустовалова. Настороживший его звук явно пришел не отсюда. Возможно, их пути разошлись. Оно и к лучшему – он и так хлебнул неприятностей в этот день, пора бы им на сегодня закончиться. Да, пускай он не успеет в квартиру на Флотской – не так уж и много он потеряет. Главное добраться до неприметной «Вольво С80», предусмотрительно припаркованной в семистах метрах к северу от дома, на небольшой стоянке под вязом. Даже если ясинские люди поджидают его на квартире, до «Вольво» им так быстро не добраться. Как минимум до полудня ее не вычислят, а к тому времени он уже пересядет на «Тойоту Короллу», которая ждет его на Тракторном проезде в городе Валдай. Настроение его улучшилось.
Оглянувшись на темную станцию, в конце которой крепился тяжелый барельеф с изображением Ленина, он стал подниматься. В отличие от других Пустовалов пошел не по центральному, а по крайнему левому эскалатору.
Он быстро догнал Харитонова, который заметно отставал, и теперь они поднимались вровень по соседним эскалаторам. Великан смотрел вверх, на Катю, но услышав тонкий писк на часах Пустовалова, повернул голову.
– Что они с тобой сделают, когда поймают? – Спросил он.
– О чем ты, приятель?
Харитонов сплюнул, начиная отставать теперь и от Пустовалова.
– Часы у тебя интересные – идут задом наперед.
Пустовалов усмехнулся.
– Я, кажется, понял, почему тебя никто не выносит.
Харитонов захрипел, пытаясь одновременно рассмеяться и подавить приступ одышки.
В следующую секунду резкий свист вынудил их повернуть головы.
Сверху по третьему эскалатору спускался полный мужчина, которому свистели и кричали ребята, но толстяк их игнорировал. Он выглядел необычно: сверкающая лысина, по краям которой свисали длинные засаленные волосы. На мясистом лице старомодные квадратные очки. На толстых губах в окружении кустообразной щетины играла придурковатая улыбка.