Метка Афины
Шрифт:
— Так с кораблем все в порядке?
— Есть повреждения, — ответил Афрос, — но не серьезные. Сколопендра ретировалась, наглотавшись огня. Неплохое попадание.
— Спасибо. Сколопендра? Никогда о ней не слышал.
— Считай, что тебе повезло, — это жуткие существа. Очевидно, вы здорово досадили Кето. В любом случае, мы спасли тебя и двоих других от щупалец монстра, и он убрался на глубину. Твои друзья все еще ищут вас на поверхности, но мы затуманили их зрение. Сперва мы хотели убедиться, что вы не представляете угрозы. В противном случае
Лео сглотнул. Наверняка «принятие мер» не имеет ничего общего с шоколадными пирожными. Раз эти рыбоподобные пижоны настолько могущественны, что даже Перси со всей его унаследованной от Посейдона властью над водой не сумел обнаружить их лагерь, то с ними определенно не стоит связываться.
— Так, мы можем идти?
— Вскорости, — пообещал Афрос. — Я должен переговорить с Байтосом после того, как он закончит беседовать с твоим другом Гэнком.
— Фрэнком.
— Фрэнком. Когда они закруглятся, мы отправим вас обратно на корабль. И, возможно, у нас есть для вас несколько предостережений.
— Предостережений?
— А, — Афрос указал на что-то рукой. Из леса бурых водорослей появилась Хейзел под охраной двоих злобного вида русалок (они скалили зубы и шипели). Лео подумал, что Хейзел угрожает опасность, но потом увидел, что девушка чувствует себя совершенно непринужденно, широко улыбается и болтает со своими стражами, а русалки смеются.
— Лео! — Хейзел поплыла к нему, загребая воду руками. — Разве здесь не замечательно?
Рыбокентавр с русалками уплыли, чтобы привести Фрэнка, а Лео с Хейзел оставили на горе одних, видимо, Афрос действительно полностью им доверял. Пока ребята ждали, они плавали над холмом и рассматривали подводный лагерь.
Хейзел рассказала, как тепло ее приняли русалки. Афрос и Байтос пришли в восторг от ее рассказа, потому что никогда прежде не встречали детей Плутона, в довершение всего, они слышали множество легенд о коне Арионе и поразились, узнав, что девушка с ним дружна.
Хейзел пообещала снова их навестить вместе с Арионом. Русалки записали на руке Хейзел номера своих телефонов (водостойкими чернилами), чтобы потом созвониться. Лео даже не стал спрашивать, каким образом у русалок работают мобильные телефоны посередине Атлантики.
Хейзел говорила, а ее волосы облаком парили вокруг лица — коричневые, как земля, как золотой песок в корзине рудокопа. Она выглядела очень уверенной в себе, очень красивой — ничего общего с той девочкой из новоорлеанской школы, робкой, нервной, у ног которой лежал раздавленный завтрак в холщовой сумке.
— Нам не удалось поговорить, — сказал Лео. Ему не хотелось возвращаться к этому вопросу, но он знал, что это, возможно, их единственный шанс побеседовать наедине. — Я хочу сказать, поговорить о Сэмми.
Улыбка исчезла с ее лица.
— Я знаю… Мне просто нужно какое-то время, чтобы переварить все это. Странно думать, что вы с ним…
Она могла и не продолжать, потому что Лео прекрасно знал,
— Не уверена, что смогу объяснить это Фрэнку, — добавила она. — Про то, почему мы с тобой держались за руки.
Она избегала смотреть Лео в глаза. Внизу в долине рабочая бригада циклопов разразилась аплодисментами и радостными возгласами — похоже, купол, наконец, встал на место.
— Я с ним поговорил, — сказал Лео. — Объяснил, что не хотел… ну, ты знаешь. Вставать между вами.
— О. Хорошо.
Неужели в ее голосе прозвучало разочарование? Лео не мог ответить на этот вопрос и не мог понять, хочет ли вообще на него отвечать.
— Мне показалось, что Фрэнк, хм… чуть с ума не сошел, когда я вызвал огонь, — и Лео объяснил, что случилось в пещере.
Хейзел потрясенно на него уставилась.
— О нет. От такого он наверняка пришел в ужас.
Она провела рукой по своей джинсовой куртке, как будто нащупывая что-то во внутреннем кармане. Она всегда носила эту куртку или какую-нибудь рубашку, даже если стояла жара. Раньше Лео полагал, что она так одевается из скромности или потому что в такой одежде удобнее ездить верхом, как в мотоциклетной куртке. Но теперь он начал размышлять.
Его мозг переключился на полную скорость, и он вспомнил, что Фрэнк говорил про свою слабость… кусочек дерева. С чего бы этому парню бояться огня и почему Хейзел так ему потакает? Лео перебрал в памяти услышанные в Лагере полукровок легенды, по понятным причинам останавливаясь на тех историях, в которых упоминался огонь. И вспомнил один рассказ, услышанный много месяцев назад.
— Есть старая легенда про одного героя, — проговорил он, — чью жизнь привязали к палке в камине. И когда эта палка загорелась…
Хейзел помрачнела, и Лео понял, что попал не в бровь, а в глаз.
— У Фрэнка та же проблема, — предположил он. — А кусок дерева… — Он указал на куртку Хейзел. — Он отдал его тебе на сохранение?
— Лео, пожалуйста, не надо… Я не могу об этом говорить.
Интуиция Лео заработала, как старый механизм, который пнули ногой. Он подумал о свойствах дерева и разрушительном действии соленой воды.
— А с деревом в океане ничего не случится? Слой воздуха вокруг тебя его защитит?
— Все нормально, — сказала Хейзел. — Дерево даже не намокло. И потом, оно завернуто в несколько слоев ткани и в полиэтиленовую пленку, и… — она разочарованно прикусила губу. — И мне не следует об этом говорить! Лео, суть в том, что Фрэнк, похоже, боится тебя, или, во всяком случае, ему рядом с тобой не по себе. Ты должен понять…
Лео порадовался, что парит, потому что на земле он бы непременно упал от внезапного головокружения. Он представил, каково это — быть Фрэнком: его жизнь такая хрупкая, что в буквальном смысле может сгореть в любую минуту. Он подумал, что нужно безраздельно доверять другому человеку, для того чтобы отдать ему в руки свою судьбу.