Метка Афины

Огромное спасибо Шону Хемингуэю, хранителю греческих и римских древностей Метрополитен-музея в Нью-Йорке, за то, что помог мне следовать за Меткой Афины до ее истока.

Аннабет думала, что готова ко всему, — до тех пор, пока ей не повстречалась взрывающаяся статуя.

Дочь Афины расхаживала по палубе их летающего военного корабля «Арго-II», проверяла и перепроверяла, надежно ли закреплены баллисты. Убедилась, что мирный белый флаг

все так же развевается на мачте. Уже в который раз обсудила с командой план, запасной план и запасной план номер два.

А главное, девушка отозвала в сторонку тренера Глисона Хеджа, их повернутую на войне «няньку», и подкинула ему идею: по утрам нет ничего лучше, чем посидеть у себя в каюте и пересмотреть чемпионаты по смешанным единоборствам. Они летели на волшебной греческой триреме в римский лагерь, предположительно вражеский, и меньше всего им сейчас требовался средних лет сатир в тренировочных штанах, размахивающий бейсбольной битой и вопящий: «Сдохните!»

Казалось, все в порядке. Отступила даже непонятная дрожь, колотившая ее с тех пор, как отчалило судно. Во всяком случае, пока отступила.

Военный корабль снижался, разрезая скопления облаков, но Аннабет никак не могла успокоиться. Может, это все же неудачная затея? Что, если римляне запаникуют и сразу же нападут?

Вид у «Арго-II» уж никак не дружелюбный. Двести футов в длину, корпус окован бронзовыми щитами, нос и корма ощетинились самострелами, носовая фигура в виде металлического дракона, умеющего изрыгать пламя, и две баллисты на вращающихся платформах в средней части судна, стреляющие разрывными болтами, пробивающими бетон… да уж, навряд ли таких соседей выбегут встречать с хлебом-солью.

Аннабет попыталась известить римлян заранее. Она попросила Лео отправить одно из его особых изобретений — голографический свиток, — чтобы предупредить друзей в лагере. К счастью, послание прошло. Лео хотел было нарисовать гигантское сообщение на днище корабля («КАК ДЕЛА?»), присовокупив к нему улыбающуюся рожицу, но Аннабет зарубила идею на корню. Не факт, что у римлян есть чувство юмора.

А теперь слишком поздно поворачивать назад.

Корабль вырвался из облаков, и внизу показался зеленый с золотом ковер холмов Окленд-Хиллз. Аннабет стояла у правого борта, крепко ухватившись за один из бронзовых щитов, опоясывавших весь корабль. Трое членов ее команды заняли свои места. На квартердеке Лео заметался, как сумасшедший, сверяясь со своими измерительными приборами и сражаясь с рычагами. Другой рулевой на его месте удовольствовался бы штурвалом и румпелем.

Лео же, помимо всего прочего, установил клавиатуру, монитор, элементы управления с «Лирджета», навороченную звуковую плату и датчики управления перемещениями с «Нинтендо Вии». Он мог развернуть корабль, сжав руки, как будто душит кого-то, открыть огонь из всех орудий, выбрав музыкальный альбом, и поднять паруса, сильно встряхнув Вии-контроллер. Лео очень сильно страдал от СДВГ, [1] даже по меркам полубогов.

Пайпер вышагивала взад-вперед между грот-мачтой и баллистами, на ходу репетируя свою роль.

— Опустите оружие, — бормотала она. — Мы просто хотим поговорить.

Противиться чарам ее голоса было непросто, слова будто обволакивали Аннабет, внушая ей желание выбросить кинжал и пуститься в обстоятельную беседу по душам.

Пайпер всячески старалась не выпячивать свою красоту — не слишком типичное поведение для дочерей Афродиты. Сегодня она оделась в драные джинсы, разношенные кроссовки и белую майку на бретелях с розовым логотипом «Привет, Котенок». (Возможно, шутки ради, но с Пайпер никогда нельзя ничего утверждать наверняка.) Свои волнистые каштановые волосы она заплела в косу, украсила пером орла и носила, перекинув через правое плечо.

И, наконец, бойфренд Пайпер — Джейсон. Он стоял на носу, на помосте рядом с самострелом, чтобы его легко могли заметить римляне, и так сильно сжимал рукоять золотого меча, что побелели костяшки пальцев. В остальном он выглядел совершенно спокойно, и не скажешь, что парень подставляет себя под удар. Поверх джинсов и оранжевой футболки из Лагеря полукровок он надел тогу и пурпурный плащ — атрибуты его преторского ранга. Красивые льдисто-голубые глаза и копна светлых волос придавали ему суровый, внушительный вид, как и подобает сыну Юпитера.

Он вырос в Лагере Юпитера, так что оставалась надежда, что, завидев знакомое лицо, римляне не станут сбивать корабль на подлете.

Аннабет старалась этого не показывать, но она все еще до конца не доверяла этому парню. Он вел себя слишком правильно: всегда следовал правилам, всегда совершал благородные поступки, даже выглядел чересчур идеальным. В глубине сознания дочери Афины билась противная мысль: а вдруг это уловка, и он нас предаст? Что, если мы прилетим в лагерь Юпитера и он скажет: «Привет, римляне! Глядите, какой корабль я вам привел! И уведите этих пленников».

Аннабет сомневалась, что такое возможно, однако не могла смотреть на молодого человека без горечи. Ведь он был частью программы «по обмену», навязанной богиней Герой, чтобы познакомить представителей обоих лагерей. Ее в высшей степени надоедливое Величество, царица Олимпа, убедила других богов, что двум лагерям, в одном из которых жили дети греческих, а в другом — римских богов, следует объединиться, дабы спасти мир от пробуждающейся в недрах земли злобной богини Геи и ее ужасных детей, гигантов.

Без всякого предупреждения Гера схватила Перси Джексона, бойфренда Аннабет, стерла ему память и отправила в лагерь римлян. В обмен греки получили Джейсона. Конечно, Джейсон ни в чем не виноват, но всякий раз, когда Аннабет на него смотрела, она вспоминала, как сильно ей не хватает Перси.

Перси… он сейчас где-то под ними.

О, боги. Ощутив нарастающую панику, девушка волевым усилием загнала ее обратно в глубины подсознания. Нельзя позволить чувствам взять над собой верх.

«Я — дитя Афины, — сказала она себе. — Нужно придерживаться плана и не дать себя отвлечь».