Метка Афины

Риордан Рик

— Возможно, Хейзел в беде, — заметил Лео. — Нужно выбираться отсюда.

Он подплыл к двери и пробежал пальцами по раковине, но не нащупал ничего похожего на засов или механический замок. То ли дверь открывалась только с помощью магии, то ли просто требовалась недюжинная сила. Лео не владел ни тем, ни другим.

— Я уже пробовал, — сказал Фрэнк. — Даже если мы выберемся из пещеры, у нас нет оружия.

— Хм-м-м… — Лео вытянул перед собой руку. — Ну-ка, ну-ка.

Он сосредоточился, и над его пальцами вспыхнули языки пламени. На одно короткое мгновение Лео возликовал,

потому что не ожидал, что сумеет призвать огонь под водой. Но потом все пошло наперекосяк. Огонь взметнулся по его руке и охватил все тело, окутав Лео огненным покрывалом. Он пытался вздохнуть, но горло обжег немыслимый жар.

— Лео! — Фрэнк замолотил руками, как человек, падающий с барного стула. Вместо того, чтобы броситься к Лео на помощь, он вжался в стену, чтобы оказаться как можно дальше от объятого пламенем паренька.

Лео приказал себе успокоиться. Он понял, что происходит. Сам огонь не мог его обжечь, так что он приказал пламени утихнуть и сосчитал до пяти. Потом сделал крошечный вдох. Он снова мог дышать.

Фрэнк прекратил попытки просочиться сквозь стену пещеры.

— Ты… ты в порядке.

— Ага, — проворчал Лео. — Спасибо за помощь.

— П-прости, — Фрэнк казался до смерти напуганным и пристыженным, так что Лео просто не мог на него сердиться. — Я просто… что случилось?

— Хитрая магия, — пояснил сын Гефеста. — Нас окружает тонкий слой кислорода, как вторая кожа. Видимо, он самовоспроизводится. Поэтому мы можем дышать и не промокаем. Огонь начал сжигать кислород, и я чуть не задохнулся.

— Я правда не… — Фрэнк сглотнул. — Мне не нравится, когда ты призываешь огонь, — он снова начал прижиматься к стене.

Лео старался сдержаться, но не сумел и расхохотался.

— Старик, я не собираюсь на тебя нападать.

— Отлично, — проговорил Фрэнк, как будто это все объясняло.

Лео вспомнил слова Хейзел, что огонь нервирует Фрэнка. Он и раньше видел, как тот менялся в лице, но не принимал этого всерьез. Он всегда полагал, что Фрэнк намного могущественнее и страшнее, чем он сам.

Ему даже не приходило в голову, что Фрэнк мог пострадать от огня в прошлом. А ведь мать Лео погибла во время пожара в их мастерской, и все решили, что это его вина. Пока он рос, его называли уродом, поджигателем, потому что стоило ему рассердиться, вокруг него загорались вещи.

— Прости, что я смеялся, — попросил он от чистого сердца. — Моя мама погибла при пожаре, так что я понимаю твой страх. С тобой… случилось нечто подобное?

Фрэнк явно обдумывал, как много можно рассказать.

— Мой дом… принадлежавший моей бабушке. Сгорел дотла. Но это не все… — Он смотрел на морских ежей на полу. — Аннабет сказала, что я могу доверять всем членам экипажа. Даже тебе.

— Вот как, даже мне? — Интересно, как же они с Аннабет вообще до такого договорились? — Ух ты, большая похвала.

— Моя слабость… — начал Фрэнк, словно слова резали ему горло. — Есть один кусочек дерева…

Огромная раковина откатилась от двери.

Лео обернулся и нос к носу столкнулся с Человеком-с-лицом-цвета-лимской-фасоли, хотя оказалось, что перед ним вовсе не человек. Теперь

Лео мог его как следует рассмотреть и пришел к выводу, что это самое странное существо из всех, что ему когда-либо встречались (а это о многом говорило).

До пояса оно более-менее походило на человека — худощавого чувака с голой грудью, на поясе кинжал, через плечо, как патронташ, перекинута лента, с нанизанными на нее ракушками. Зеленая кожа, неряшливая каштановая бородка, длинные волосы собраны под банданой из морских водорослей. Из головы у него, точно рога, росла пара клешней, как у рака, они самопроизвольно поворачивались и пощелкивали.

Лео решил, что чувак не очень-то похож на Хирона, скорее на старого мексиканского бандита Панчо Вилью [40] (плакат с его портретом висел у мамы Лео в мастерской), за вычетом ракушек и рогов-клешней.

Ниже пояса мужик был устроен сложнее: передние ноги сине-зеленой лошади, как у кентавров, но далее лошадиное тело переходило в рыбий хвост футов десяти длиной, с радужным хвостовым плавником, раздвоенным в форме буквы «V».

Теперь Лео понял, что имел в виду Фрэнк, говоря о человекорыбоконях.

40

Панчо Вилья — прозвище одного из лидеров повстанцев во время Мексиканской революции.

— Я — Байтос, — представился зеленый человек. — Я буду допрашивать Фрэнка Чжана.

Он говорил непререкаемым тоном, спокойно и твердо.

— Почему вы нас захватили? — спросил Лео. — Где Хейзел?

Байтос сощурил глаза. На лице у него было написано: «Эта малявка только что со мной заговорила?»

— А ты, Лео Вальдес, пойдешь с моим братом.

— Вашим братом?

Тут Лео заметил, что за спиной Байтоса маячит кто-то настолько высоченный, что его фигура полностью закрыла собой дверной проем.

— Да, — подтвердил Байтос, сухо улыбаясь. — Постарайся не рассердить Афроса.

XXIV

ЛЕО

Афрос походил на брата, только был не зеленый, а синий, и гораздо, гораздо крупнее. Брюшной пресс и руки, как у Терминатора в исполнении Арнольда Шварценеггера, квадратная, зверского вида голова. За спиной у него висел громадный меч, от которого не отказался бы и Конан. Даже волос больше, чем у брата: массивный темно-синий шар торчащих дыбом завитков, росших так густо, что клешни-рога тонули в шевелюре и словно пытались выплыть на поверхность.

— Вас поэтому назвали Афросом? — спросил Лео, пока они скользили вдоль дорожки из пещеры. — Из-за афроукладки?

Афрос нахмурился.

— Это ты о чем?

— Ни о чем, — быстро сказал Лео. По крайней мере, теперь он ни за что не перепутает, которого из двух рыбопижонов как зовут. — Так кто же вы, ребята, такие?

— Ихтиокентавры, — ответил Афрос, и по его тону стало ясно, что он уже устал отвечать на этот вопрос.

— М-м-м… Ики кто?

— Рыбокентавры. Мы — сводные братья Хирона.