Метель в преисподней
Шрифт:
Пашу мы догнали метров через сто, где дорожка круто взяла вправо.
— Инесса! — крикнул я. — Стой!
Паша остановился и обернулся, выпустив девочку из рук, та тут же упала в высоченный сугроб и погрузилась в него словно в вату.
— Ты знаешь моё имя? — спросила Инесса голосом Павла.
— Не только имя, — ответил я, обходя Анну и выступая вперёд. — Сдавайся! Отпусти моего друга и всех остальных, кого ты поработила!
— А не то..? — прищурился Паша.
Я вскинул свой SIG и направил ему в голову, но Паша только рассмеялся.
— Давай же, — он
Но я молча стоял, будучи не в силах нажать на спуск. Не мог, хоть тресни!
— Коля, — папа вскинул автомат и тоже направил на Пашу. — Если не можешь, то дай мне.
— Нет! — резко возразил я.
Моя вытянутая рука с пистолетом дрогнула, и Паша это заметил. Он улыбнулся широко-широко, словно маньяк из плохих низкобюджетных триллеров, а затем достал из сугроба подрагивающую, замёрзшую девочку и, поставив её перед собой, тем самым прикрывшись ею как живым щитом, обеими руками обхватил её голову. Я прекрасно понял, к чему ведёт Инесса — она хочет раздробить голыми руками бедной девчушке череп, сдавить его так, чтобы тот лопнул словно переспелый арбуз.
— Если не выстрелишь, то я убью её, — проговорил Павел.
Ситуация мгновенно усугубилась, и я не видел выхода. Я всё никак не мог взять в толк, почему Инесса так поступает. Она готова пожертвовать Машей только ради того, чтобы доказать, что я — подлый лицемер, вовсе не такой гуманист, каким себя выставляю? Но зачем? Или же она ведёт двойную игру, отвлекая на себя наше внимание, пока…
Я сообразил слишком поздно.
Те два парня, которые плелись за нами в самом хвосте, попав под влияние Инессы, выронили своё оружие, но, как оказалось, оно им и не потребовалось. Один из них мощным ударом отправил папу в нокдаун, отдохнуть в ближайшем сугробе, а второй подошёл ко мне и обхватил мою грудную клетку, сжав её словно в тисках. Я услышал, как у меня начинают трещать кости, я задёргался, попытался вывернуть руку, чтобы выстрелить ему хоть куда-то, но пистолет только выскользнул из ладони и пропал где-то внизу возле моих ног.
Анна отреагировала моментально, надо отдать ей должное. Она сообразила, что у неё не хватит времени, чтобы попытаться освободить меня или ослабить его хватку, поэтому она поднесла зажигалку к голове моего противника и, щёлкнув ею, в единый миг спалила ему башку. Мне обожгло шею, но я с большим облегчением выскочил из ослабшей хватки и упал на снег. Пистолет оказался у меня как раз под рукой, я отскочил в сторону, сделав перекат через голову, и прицелился во второго нападающего.
Он — враг, его уже не спасти.
Вдох, выдох.
Я не успел — папа выдал короткую и прицельную автоматную очередь, нашпиговав свинцом голову второго парня. Брызнула алая кровь, тут же проплавившая своей температурой снег у парня под ногами, и тот упал навзничь.
Паша не стал ждать окончания стычки. Он снова схватил в охапку девочку и, отвернувшись от нас, согнул ноги и перепрыгнул двухметровый кирпичный
— Он уходит! — крикнула Анна.
— Спасибо, кэп, — пропыхтел я, поднимаясь на ноги. — Догоняйте его!
И я побежал дальше по дороге, совсем не в ту сторону, куда удалялся Паша.
— Подожди, ты куда? — крикнул мне вслед папа.
Я коротко обернулся и увидел, что рядом с ним стоит призрак моего брата и одобрительно кивает. Голос Саши при этом у меня зазвучал в голове, озвучивая мои же собственные мысли:
— Не бойся, ему можно доверять. Не важно, что и как он делает, и совсем неважно то, как его поступки выглядят со стороны, с твоей стороны — знай, что он — твой отец, и он любит тебя таким, каков ты есть.
«Знаю», — мысленно ответил я. — «Но всё равно, это очень неприятно».
— В любом случае, он действует в твоих же интересах, даже если ты этого и не видишь пока что, — заверил меня брат. И, прежде чем раствориться в воздухе, добавил: — Доверься ему.
Весь этот диалог продлился сотую долю мгновения, жалкую миллисекунду. Очень удобно разговаривать с самим собой в такие минуты — все диалоги молниеносны, никто ни с кем не спорит и не перечит, не пытается обмануть или воспользоваться доверием. Во всяком случае, я на это надеюсь, хотя, как выясняется, сегодня меня предают все кому не лень.
— Догоните их, — велел я. — Отберите девочку и защитите её! И не убивайте Пашу. И не позвольте ему убить себя.
— Ты куда?! — повторил папа.
— Выручать друга.
Я уже отдалился от них на добрый десяток метров, почти скрывшись в метели, когда услышал обеспокоенный крик Анны:
— Не ходи один! У меня плохое предчувствие…
Но я не вернулся и даже не обернулся.
У тебя плохое предчувствие, девушка с огненными волосами, способными одним своим видом растопить весь лёд Арктики. У меня тоже, детка, у меня тоже.
Глава 24
Как мне казалось, идти здесь не далеко. Образ, промелькнувший в голове Паши, показал мне дорогу за доли секунды, но при этом я не смог адекватно оценить расстояние и в результате вот уже полчаса тащился сквозь снегопад. Я давно вышел на главную улицу и брёл по тротуару, утопая в снегу по щиколотку, колючий ветер хлестал по щёкам, задувая во все щели. У меня болела голова, а с собой, как назло, не было ни одной таблетки обезболивающего.
Я не знал, догнал ли отец и Анна Пашу, освободили ли они девочку и что они сделали с Пашей. Гадать можно было до бесконечности, но это всё равно что вилами по воде рисовать, проку с этого никакого.
Я устал, я был измотан, и мне чертовски хотелось пить, рот и язык пересохли настолько, что, казалось, я бреду в пустыне, а не посреди заснеженного города. Поэтому, когда из плотной снежной пелены внезапно вынырнул киоск, я, недолго думая, направился прямиком к нему. С одной стороны, мне сейчас хотелось чего-нибудь горячего, того, что могло бы меня согреть, но выбор был не велик, а с другой стороны денег у меня почти не было, и мне очень хотелось сэкономить хотя бы небольшую сумму. Хотя… какая разница?