Метаморфозы: танцор

Турбин Александр Иванович

Кстати, а зачем он заходил? Про трофеи спросить? А сам не догадался бы? Или он зашел помощи для Логора попросить? Вот и пойми теперь…

…

Здание нашего бывшего штаба, разбитое и разграбленное, смотрело на меня пустыми проемами окон. Пожар, бушевавший в городе в ночь последней битвы, пощадил этот район, чего нельзя было сказать о захватчиках. Сорванная вместе с косяком дверь до сих пор валялось неподалеку. Заходить внутрь я не стал. Дом можно было еще восстановить, нужны были только желание

и воля. Но если с волей дело худо-бедно наладилось, то желания снова вселяться в это строение абсолютно не возникало. Настроение не то, и отношения уже не те.

Теперь мы с Меченым и Тоном Фогом жили в небольшом двухэтажном здании, левое крыло которого было сильно повреждено, но в правом оставались в пригодном состоянии четыре большие комнаты, по две на этаж, которые мы и заняли. Каждому по одной, и общая комната для редких посиделок. А Логор вообще выбрал себе небольшой одноэтажный домик в северном районе города, куда переместил и штаб.

Случайно или неосознанно выбрал я такой маршрут к дому Логора, что проходил рядом с этим местом? Тогда все офицеры размещались вместе, решали тяжелые вопросы вместе и защищали город тоже вместе. Закончился бой, и все остальное тоже закончилось. Идти к командиру не хотелось, меня он не звал, но, наверное, зайти стоило. Да и Меченый просил.

— Давно не виделись, командир.

Он сидел за небольшим столом и смотрел в окно, положив руки на неожиданно прилично выглядящую столешницу, покрытую каким-то прозрачным лаком. Я видел похожую мебель в свою бытность во дворце, но здесь-то такой стол откуда? Прикинув, что Логор мог обобрать один из домов Алифи, одобрительно кивнул.

— Я смотрю, ты обживаешься.

Похоже, Глыба осмотрел дом Высших и конфисковал в свою пользу предметы интерьера — очевидное и разумное решение. Но это для меня разумно, а что заставило поступить так капитана? Для которого свет — это Свет, а тьма — это Тьма, и никак иначе.

— Чего тебе? — это вместо «как дела» или «что случилось», с другой стороны — тоже приветствие. Суровый взгляд привычно черных глаз. Он сдал за последние дни, стала заметнее седина, что пробила черные кудри.

— Да брось. Помощь нужна?

Логор пристально осмотрел меня с ног до головы, потом с головы до ног. Право слово, товар на рынке и то так не рассматривают.

— А что? Тебе показалось, что кому-то может понадобиться твоя помощь? Устал от своих игр? Или ты за кроликами зашел?

Дались им всем эти кролики. Как с ним после этого разговаривать? Все последние наши беседы проходили в одном и том же ключе: вопрос-укол и ответ-укол. Ну и пусть, мне что, больше всех надо?

— Ты прав. Через весь город перся, чтоб только тебя кроликами озадачить, — и так не лучшее настроение решило окончательно испортиться. — В чем твоя проблема, Логор? Что ты скис?

— Ты доконать меня хочешь? Просто шагай отсюда. Тебя ж не трогает никто, занимаешься хренью — занимайся.

Радуйся жизни, только людям работать не мешай. И не угробь никого — все, что от тебя требуется.

— Значит, можно идти. Так я и пойду, только спрошу напоследок. Командир, ты о чем-то жалеешь?

Логор устало помассировал висок.

— Перестал я тебя понимать, Мор.

— Поясню. Ты думал, что я твою задницу на тех переправах прикрыл, а я тебе геморрой на эту задницу сообразил. Так?

— Опять. Что такое геморрой, Мор?

Вот и поговорили. Я представил, как Глыбе рассказываю о заболевании прямой кишки, как это будет выглядеть со стороны, сплюнул в сердцах и развернулся на выход.

— Мор!

Я развернулся.

— Ты — таинственный человек, а может, и не человек, но сейчас даже не о том. Ты пробовал хоть что-то об окружающих тебя людях узнать? Хоть раз? Хотя бы один вопрос задать? Чем они живут? Что у них в прошлом?

Я смотрел на Глыбу и ловил себя на удивительной мысли. Он ведь прав. Я с ними давно, мы вместе прошли столько, а что я о них знаю? О том же Логоре? Ничего.

Я вдруг почувствовал, как краснею. Идиотизм какой-то, но слов в собственную защиту не находилось.

— Я твой командир, что ты обо мне знаешь?

— Логор, ты же сам признал, что мне — не командир, — а что я еще мог ответить? Сказать «ничего не знаю»?

Глыба поморщился, словно зубы свело оскоминой.

— Мое имя Логор Ароэ, Мор. Я потомственный капитан, как и Тон Фог. Мой отец был капитаном, мой дед был офицером, а мой старший сын им уже не будет. Потому что отца повесят на створках ворот у входа в город как изменника. А теперь иди.

Ну, иди и иди. Поговорили, значит. Я вышел, забыв хлопнуть за спиной дверью. Ничего, в следующий раз обязательно.

…

Время, проведенное в компании Тони, так и не смогло поднять мне паскудное настроение. Этот гад вдобавок ко всем своим прегрешениям оказался никчемным учителем — вряд ли он сознательно произносил Роркские слова так, чтобы у меня не оставалось ни одного шанса повторить их правильно. По крайней мере, чтобы ему это показалось таковым. Он крутил губы трубочкой, засовывал язык в скрытые от чужого взгляда дырки в зубах и произносил звуки, которые я не мог повторить при всем желании. Ну, не бывает таких звуков в природе.

— Ты издеваешься? Проще брачную песню кабана воспроизвести, чем твое шипение. Ты сам как эту мерзость учил?

Бывший конвоир сидел напротив, положив свою перебинтованную руку на подоконник. Что ему мешало разместить ее на столе — не знаю, но на весу держать руку, как минимум, неудобно. Может, холодный воздух облегчал страдания? Сравнив его руку со своей, неожиданно пришел к выводу, что моя-то выглядит еще даже ого-го. Может потому, что ею врач занимался, а не местная подслеповатая бабка за дополнительную миску похлебки.