Метаморфозы: танцор
Шрифт:
— Не знаю. Говорят, что в тебя призрак талли вселился. А еще слышал, что папа у тебя Высший. Что ты сам Высший, только в тело человека заключенный. За дерзость Владыке. Много чего несут, только не поймешь, где чушь, где правда.
Похоже, отмалчиваться переводчик не пытался, пусть и говорил хмуро, выплевывая слова сквозь заметно стучащие зубы.
— Допустим. Холодно сидеть?
Он хотел ответить что-то резкое, но взглянул на свои закутанные в тряпки пальцы и передумал.
— Холодно, — тихо признал Тони. И зыркнул на меня исподлобья.
— Я могу приказать, тебя переведут
Тони нахмурился еще сильнее, но отвечать не стал.
— Это был вопрос, — простая констатация факта, ничего более. Произнесенное равнодушным тоном утверждение.
Я встал и повернулся к пленнику спиной, направляясь к выходу.
— Не знаю, — неожиданно ответил охотник.
— Условие одно — отвечать на вопросы. Сразу. Без пауз. Честно. Откровенно и без утайки, — я произнес, подойдя к двери. — Только поздно, Тони. Теперь у тебя будут целые сутки на то, чтобы подумать…
Я зашел к нему на следующее утро, едва солнце разогнало темноту, не став дожидаться окончания обещанных суток. Странно, в прежнем мире мне нравилось спать по утрам, здесь же — как отрезало, и ладно бы засыпал рано.
— Добрый день, — я не смог добавить приязни в голос, поэтому приветствие прозвучало казенно и офисно. С другой стороны, не на брудершафт же мне пить с этим убивцем? Ведь, по сути — он мразь, живущая лишь благодаря моей блажи.
— Добрый, — голос пленника за ночь заметно охрип, Тони сжался в своем углу, стараясь сохранить хоть крохи тепла. Легкие штаны и длинная холщовая рубаха, что ему оставили из одежды, не слишком хорошо защищали от холода. Похоже, горячей еды ему тоже не обещали.
— Ты знаешь, почему ты все еще жив?
— Потому, что ты настоял… Я ж не глухой.
Я прислонился к толстой двери, проходить внутрь стылого и полутемного подвала желания не возникало.
— Это хорошо. У тебя была целая ночь для того, чтобы подумать. Ночь прошла, и теперь я хочу услышать ответ, Тони.
Он ответил не раздумывая:
— Да.
— Что, «да»?
— Я отвечу на твои вопросы.
— Ваши. Ты ответишь на «Ваши» вопросы. Только одних вопросов мне уже мало. Ты будешь учить меня языку Рорка, охотник.
— Но я сам его плохо знаю… — с непонятной интонацией бросил Тони, складывалось ощущение, что учить ему уж точно не хотелось.
Ну и ладно, насильно мил не будешь. Логор в таком случае ломал пальцы и, надо признать, добивался своего, но я не Глыба. Боль — не единственный способ, а чаще всего, и не самый подходящий.
— Жаль. Я зайду вечером, может, к тому времени ты узнаешь его лучше.
Мне было все равно, ну, почти. Он жив благодаря мне и умрет, если окажется бесполезен — он заслужил. Я это знал. И он это знал. Ему просто нужно было время на то, чтобы решить. А мне к этому моменту уже незачем и некуда было торопиться…
Обычный охотник из богом забытого места оказался более гибким, чем я, а может, просто менее стойким. По крайней мере, ему хватило всего двух дней, чтобы согласиться со всем, перестать перечить и задавать ненужные
Мне были безразличны предлоги и артикли, спряжения и склонения, да и не провинциальному работорговцу мне рассказывать такие премудрости, но запас слов, которые я худо-бедно смог бы опознать в разговоре, постепенно пополнялся. «Враг», «человек», «Рорка», «убить», «связать», «освободить», «уйти», «пленник», «раб», «цена», «оружие», «лошадь» — легко подбирать слова, когда точно знаешь, зачем они тебе нужны. Так проходило каждое утро.
Мне также нужно было научиться читать и писать — и я мучил вечерами и без того падающего от усталости Тона Фога, более-менее сносно понимающего письменность Высших. Пригодится — не пригодится — заранее не угадаешь, но чувствовать себя неучем было выше моих сил.
Дни же я тратил на занятия магией, помочь в изучении которой мне было некому. А значит, сам. Как обычно, сам, потому что выбора нет. Чародей я, в конце концов, или так, их ботинок шнурователь?
Что делать, когда знания в мире есть, а доступа к ним — нет? Когда ты чувствуешь — вот оно рядом, в руки просится, на понимание надеется, а нет ни рук, ни понимания? Когда этим знанием кто-то пользуется, с кем-то делится, но тебе приходится только смотреть на все со стороны?
Искать.
Как искать, когда зацепиться не за что? Когда стоишь в темной комнате и пытаешься найти даже не черную кошку, а черную мышь?
Думать. И еще раз думать.
Как думать, если нет данных? Совсем. Никаких. Когда не у кого спросить, и некому подсказать, в том ли ты направлении двигаешься? Шагаешь вперед или пятишься назад? И двигаешься ли ты вообще?
Неважно. Нужно сделать шаг. А потом — второй. И направление в таком случае не имеет значения. Абсолютно. Чувство направления придет позже. А пока нужно идти кругами, браться за все, до чего можешь дотянуться, хвататься за все соломинки, подброшенные тебе судьбой. И тащить их нещадно, разглядывать, систематизировать, обламывать и обламываться, но тащить. И шагать дальше, не останавливаясь.
Первый шаг, он самый сложный. От него мало что зависит, но сделать его тяжелее всего. Всегда трудно понять, с чего начинать. С чего начинать, когда ничего не знаешь? Ответ на этот вопрос, на самом деле, прост и очевиден. Начинать нужно с фактов.
Есть факт? Оттолкнись от него. Положи его в основу, начни с него свой путь. Не оценивай — еще рано. Когда собираешь факты, не стоит думать о том, что получится в итоге — слишком велика вероятность отбросить что-то важное, но не подходящее на первый взгляд. И тогда разумное предположение обернется не гипотезой, а домыслом. Просто собери данные в копилку будущих знаний, а все оценки придут потом.