Метафизик 1
Шрифт:
— Давай, олененок, — ору я, как блаженный, — вали в свою Нарнию!
Моя голова тоже побаливает от удара, но конкретно сейчас мне все равно. Я наношу пару увесистых пинков болотнику под ребра, тут же нагибаюсь, хватаю выпавший из его руки клинок и разворачиваюсь, держа остро заточенное оружие перед собой. Трое оставшихся болотников, что почти успели схватить меня сзади, озадаченно останавливаются.
— Вы понятия не имеете, с кем имеете дело! — Не знаю зачем, но почему-то мне кажется, что это не самая плохая идея — попытаться сбить противников с толку. — Смиритесь с тем, что ваш Хандзо мертв, и оставьте
В какой-то момент мне действительно начинает казаться, что, пораженные моим красноречием восьмидесятого уровня, болотники сейчас вежливо извинятся и ринутся прочь. Вместо этого они бросаются всем скопом на меня.
Я резво перепрыгиваю через матерящегося во весь голос болотника-оленя, пригибаюсь, чтобы не получить здоровенной веткой по лицу, скольжу в сторону. Поскальзываюсь на куче каких-то влажных листьев, с трудом удерживаю баланс и принимаюсь лавировать между деревьями. Мои маневры напрочь лишены всякого смысла, и это явно сбивает с толку моих врагов: они никак не могут окружить меня. Однако силы мои продолжают иссякать, а дыхалка намекает на то, что лучше бы я скуривал по три пачки сигарет в день, чем занимался подобной ерундой, как сейчас. В этот же момент я вижу резкое движение со стороны — один из болотников выбросил копье так, чтобы я споткнулся об него и влетел головой в ближайшее дерево. Я с рыком выворачиваю локоть и рублю по древку копья отнятым у оленя клинком. Увы, древко не разрубается пополам, но этого хватает, чтобы оружие ближайшего ко мне болотника сменило траекторию и ушло в сторону.
— Да поймайте вы его уже наконец! — кричит кто-то за моей спиной.
Болотник с копьем набрасывается на меня. Я выставляю клинок и дважды луплю по темному наконечнику. На мое счастье, обилие деревьев и кустов не позволяет противнику нормально сражаться своим длинным оружием. Я даже решаюсь перейти в контратаку — делаю шаг вперед, в очередной раз уклоняясь от копья, и рублю наотмашь, целясь врагу в плечо. Уверен, Фан Лин гордился бы сейчас мной...
Кто-то набрасывается на меня сверху, и я понимаю, что на этот раз это не мой собственный плащ, а один из болотников. Клинок в моей руке не успевает завершить удар, и я падаю грудью на землю. Столкновение с лесной почвой окончательно вышибает воздух из моих легких. Я отпускаю клинок и веду обе руки назад, чтобы попытаться спихнуть болотника, взгромоздившегося на мою спину. Тот ловит обе мои руки, а затем по-злодейски смеется. Ну, или просто смеется, не знаю. В конце концов, для них это я главный злодей и предатель, достойный общества Иуды, Брута и... кто там третий? Хоть убей, не помню.
— Ну все, Хандзо, — шепчет мне на ухо сидящий на моей спине. — Теперь будешь рассказывать свои байки лорду Визильтелю.
Мои стянутые руки начинают связывать в запястьях веревкой. Я брыкаюсь, но толку с этого немного. Болотник, сражавшийся копьем, подходит ко мне — я как раз вижу его ботинки и штаны — и лупит меня тыльной стороной копья по шлему. Затылок загорается болью, но я заставляю себя не подавать виду, что что-то не так.
— Давай быстрее, Уфрис, — немного встревоженно произносит один из болотников другому. — Вяжи его и уходим.
— Пффф, — отзывается тот, одновременно слезая с моей спины и поднимая меня на ноги. — Ты что, испугался
— Неужели? И что именно, позволь узнать?
Я хмурюсь, понимая, что в разговор вклинился новый голос. Хорошо знакомый голос — одновременно небрежный и властный.
Болотники хватаются за оружие. Я чуть сворачиваю на бок голову и вижу сквозь сетчатую маску, как со стороны горного склона к нашей компании неспешно приближается знакомая фигура. Фигура, опирающаяся при ходьбе на посох.
— Слышь, старик, — говорит тот, что связывал мне руки, — сходил бы ты поискать грибы в другом месте, ладно?
— Думаю, — вкрадчиво отвечает Конфуций, — я уже нашел то, что искал.
Я не могу вывернуть голову на сто восемьдесят градусов и проверить, но ставлю зуб, что болотники сейчас нервно переглядываются между собой.
— Эй, дед, — подает голос еще один болотник, — наше предприятие одобрено лордом Визильтелем. Иди поищи проблем в другом месте.
— Именно! — поддакивает ему напарник. — Не заставляй нас ломать твой костыль.
— Лорд Визильтель? — Конфуций продолжает неторопливо шагать вперед, нисколько не опасаясь блеска оружия в руках четверых болотников. — Давненько мы с ним не виделись. Скажите, он все еще такой же жирный кабанище, что хлещет грибную настойку с утра до ночи и регулярно избивает жену и дочерей?
— Что-о?! — Кажется, это тот, которому я слегка подправил маску оленя. — Да как ты смеешь...
— Вы когда-нибудь летали, парни? — как ни в чем не бывало перебивает его Конфуций.
— Чего? Причем тут...
— Тогда, если сейчас же не отпустите моего сына, вам предоставится уникальная возможность.
— Вашего сына?
«Его сына?»
Похоже, удары по моей голове оказались сильнее, чем я думал — до меня далеко не сразу доходит, что речь обо мне. А ведь точно. Конфуций упоминал вчера, что подготовит какие-то бумаги об усыновлении... Получается — здравствуй, папа.
— Так, Уфрис, — говорит один из болотников тому, что держит веревки на моих запястьях. — Пора кончать этот цирк. Разберись с этим маразматиком и сваливаем.
— Как скажешь, босс.
Уфрис отпускает веревки и бросается, с обнаженным клинком, навстречу Конфуцию. Не останавливаясь, тот щелкает пальцами левой руки, и Уфрис взлетает в воздух. Оторопело моргая, я немного разворачиваю корпус и вижу, как следом за ним в воздух поднимаются оставшиеся болотники, а вместе с ними валявшиеся на земле ветки, листья и всякий мусор. Болотники, взлетевшие на высоту примерно в три-четыре человеческих роста, принимаются верещать и вертеться.
— Это же лорд Минэтоко! — внезапно восклицает один из них. — Идиоты! Это же лорд...
Щелчок. Воздух на мгновение как будто озаряется серебристым сиянием, а затем земля притягивает к себе всех и все, что висело в воздухе — причем настолько быстро, словно время ускорилось в несколько раз. Тела болотников ударяются о землю с таким хрустом, что становится очевидно — маловероятно, что кто-то из них сможет подняться, разве что у кого-то из них скелет из адамантия.
Когда несколько секунд полнейшей тишины подтверждают мои мысли, я поворачиваюсь лицом к приближающемуся Конфуцию.